Эгоист

– О чем ты? – пытаюсь найти крохи самообладания. Он в любви мне признался!

– Ты вышла от него в его же одежде. Утром. И Энцо рассказывал…

– Уф… Что твой балбес брат мог натрепать? – все же теряю терпение. Неужели Майк мог во мне усомниться? Я же влюблена в него была! И есть…

– Ничего… Так… Бред всякий.

Улыбается чертовски хитро, но обворожительно. Плечи по-прежнему напряжены, губы поджаты, и он тяжело дышит.

– И почему это я кошка драная? М?

– Зато любимая. Пойдем пожрем чего-нибудь? Я от голода становлюсь неконтролируемым.

"Глава 49. Майк"

"– О, братишка! – Энцо отталкивает от себя полуголых девиц и, петляя зигзагами, идет ко мне.

От него разит алкоголем и чем-то сладким. И это не женские духи.

Вот придурок!

– Как дела? – спрашиваю и указываю на уже трех девиц. Они все в чем-то, что напоминает юбку, но уж очень короткую. Уверен, я увидел цвет белья одной из этих… Дам.

– У-у-у. Очень даже хорошо. Присоединишься?

Энцо настолько пьян, что едва стоит на ногах.

– Не. Давай прокатимся? Та-ак соскучился.

Козел.

Кладу ладонь на его спину и подталкиваю к раскрытой двери. Толкаю и почти заношу колено над его пятой точкой.

Рано.

– Эй, мальчики, а мы? – одна из девиц, самая цепкая, как пиранья, не стесняется и подходит, кладет свой плавник на мое плечо.

Конечно, машина за несколько лямов евро, мой прикид, любимый «Apple Watch» сменил на классические часы: подарок Сафина на прошлый мой день рождения.

– Давай возьмем их с собой? – кричит Энцо, я захлопываю дверь. – Только заплати им, – доносится до меня его глухой голос.

Пираньи скалятся. Улыбаться они не умеют.

Хлопаю себя по карманам в поиске монет. Каким-то чудом у меня оказывается несколько евро. Отсчитываю их и вручаю каждой по одной монете. Много, наверное, но я нежадный.

– Ты издеваешься? – главная пиранья смелее всех. Она их лидер, и ее зубки острее.

Оббегаю капот и сажусь за руль. Давлю на газ, когда слышу громкие ругательства. Аж ужасаюсь от их грубости и цыкаю себе под нос. И это дамы!

– Девочки? – зовет Энцо.

– Здесь они. Здесь. Уснули.

Брат сам прикрывает глаза и отрубается. И это очень хорошо, потому что я не хочу, чтобы он пробовал запоминать, по какой дороге и куда я везу это пьяное, накачанное тело, которое носило гордое название Винченцо.