Его строптивое Солнце

Паша косился на начальника, уверенно ведя машину по едва заметной дачной дороге, за руль Романовского пускать было просто опасно - угробит всех, псих ненормальный. Впервые видел его таким - обычно Ромка улыбчивый засранец, изредка бывающий серьезным, порой недовольным, но вот чтобы так полыхать яростью - впервые. Она была буквально осязаема. Паша предпочел молчать, если бы к кому-то из его любимых девочек пристал такой выродок - молча укатал бы в асфальт. Одно дело связываться с мужиком, равным тебе по силе, совсем другое поднять руку на женщину.

- Рома, не геройствуй, - Павел старался говорить спокойно и твердо. Злата Златой, но за пострадавшего Романовского по голове не погладят. - Первыми ребята пойдут, они в брониках. Что уставился? Если я в отставке, это еще не значит, что пропил опыт.

- Паш, но там моя женщина! - брюнет почти орал, он готов был бежать впереди машины.

- Заткнулся и не отсвечивай, - начбез тоже уже был зол. - И перестань нести чушь как герой голливудского боевика. ""Моя женщина, моя женщина"", - передразнил Романа. - Где ты только такого нахватался?

- Паш... - начал было Ромка.

- Вырублю, - серьезно пообещал Павел. - Такие вот герои - виновники провалов операций. Ребята идут первыми, у меня не детсадовцы работают, - в них он был уверен.

Романовскому пришлось подчиниться, как бы ни хотелось ускорить события, но все же осознал, что такое геройство может сделать только хуже.

Машины оставили на соседней улице, боясь выдать себя раньше времени, но было мало шансов, что мощный рев моторов в такой тишине не будет услышан. Кроме Павла и Романа было еще трое: здоровенный Вадим, одним ударом вырубающий любого, и два обычных мужика, на первый взгляд не отличающихся ничем от остальных.

Двое неприметных вошли в хлипкий домик, остальные остались чуть поодаль, пригнувшись за ветхим забором. Вадим тяжеленой лапищей придерживал Романовского за плечо, чтобы тот не натворил глупостей.