Его секретарша

Откинув голову назад, я со стоном подалась ему навстречу.

Облонский торопливо расстегивал бюстгальтер. Отбросил его в сторону, как нечто совершенно необязательное, и снова приник губами к горящей от колючих поцелуев груди. Руки неистово гладили мою обнаженную спину, вызывая ворох волшебных мурашек на коже, а я послушно сдавалась его умелым и сильным рукам."

"На миг осмелела — потянулась к пуговицам его черной рубашки. Торопилась. Дыхание сбивалось от нежных поглаживаний по спине. Пуговицы поддавались моим длинным ногтям, окрашенным в стиле «френч» неохотно, но желание прикоснуться к его обнаженному торсу было сильнее.

Облонский улыбнулся. Пронзил меня горящим взглядом, перехватил мою руку и принялся помогать.

Отбросил рубашку в сторону и тут же прижал меня к своей груди. Я оглаживала его крепкие плечи, спину, и дрожала от вожделения. Горящие желанием взгляды встречались, и от этого прикосновения ощущались ярче.

Его губы потянулись ко мне, обрушились чередой страстных поцелуев, от которых не хватало воздуха, а рука умело дернула платье вниз.

— Хватит меня дразнить, — хрипло выдохнул мне в шею босс, и резко встал. Подхватил меня на руки и уверенно понес по широкой лестнице на второй этаж.

Распахнул плечом дверь, и мы оказались в полумраке спальни. Уложил меня на прохладные простыни, и скоро нависал надо мной, оглаживая мое дрожащее от желания тело.

Он скользнул рукой по животу, отодвинул тонкую полоску кружевных трусиков и коснулся моей нежной плоти.

Я плавилась. Выгибалась ему навстречу, терялась в его ласках, судорожно скользила ладонями по его широкой спине и бесстыдно стонала от наслаждения.

Он сорвал с меня трусики и припал губами к низу живота. Обжег колючим поцелуем губки, легко прикусил зубами чувствительную горошинку клитора и двинулся вверх, создавая дорожку из горячих поцелуев к дрожащей от возбуждения груди.

Он оглаживал мои бедра внутри, властно сжимал нежную плоть и с наслаждением наблюдал за тем, как я металась по простыни. От его мерцающего взгляда я плавилась, кусала губы, стонала и хотела только одного — получить его в себя.