Его секретарша

— Ну же… — задыхаясь от возбуждения, волнами поднимающегося от промежности и растекающегося горячим теплом по пояснице, умоляюще выдохнула я.

Он бесшумно расстегнул джинсы, и ненадолго оставил меня гореть на простынях в полумраке. Зашелестела обертка от презерватива, и я снова занялась совершенно несвойственным мне делом — потянулась к нему и принялась помогать.

Облонский толкнул меня обратно в подушки, обхватил руками мои обнаженные бедра и резко, рывками заполнил меня собой.

Я вскрикнула. Перед глазами поплыл полумрак спальни. Низ живота опалило жаром, и между ног все свело сладкой судорогой.

Он дразнил меня — то заполняя собой до отказа, то слегка вторгаясь в мое горящее лоно и заставляя выгибаться от нестерпимой жажды. Мы сливались в едином порыве, а потом он вбивался в меня резко и грубо, упиваясь моими криками. Мне казалось, я перестала существовать отдельно от него. Все тело горело, сходило с ума, полыхало нестерпимым жаром.

Ощутила, как по его телу прошла сладкая судорога, и он, двинувшись во мне еще несколько раз, накрыл меня своим разгоряченным телом.

Он подарил короткий поцелуй и оставил лежать на простынях.

Я не могла шевелиться. Я расплавилась, растеклась по прохладной простыни, и лишилась способности двигаться.

Облонский нежно коснулся моей истерзанной поцелуями кожи.

— Маш, тебе вина принести? — опалил шею его горячий шепот.

— Да… принеси… — едва шевельнувшись, прошептала в ответ я. — Потому что, кажется, я потеряла способность двигаться.

Он заглянул в мои глаза и тихо рассмеялся.

— Ничего, привыкнешь.



Глава 42. Маша

Он принес бутылку прохладного вина, бокал и принялся отпаивать меня вином.

Очень скоро я ожила. Устроилась в подушках в позе лотоса, совершенно не стесняясь полного отсутствия одежды, и медленно пила вино из бокала.