Его нельзя любить. Сводные

Этот сраный вечер просто вымотал меня морально.

Ты считаешь меня шлюхой, да?

— Ты не шлюха, — выдаю мрачно, чувствуя, как Ника вскидывает голову.

Она заглядывает мне в глаза, и я чувствую, как моя душа отрывается от тела. Столько в них боли и стыда, пиздец, просто.

Ника раздувает крылья носа, трет глаза и часто-часто кивает. По ее щекам катятся крупные слезы. Мне кажется, я никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь так плакал.

Беззвучно, но при этом выпуская из себя столько воды, что вот-вот затопит.

— Что они мне дали?

— Ничего хорошего.

Намеренно не уточняю из собственного же страха. Если ее торкнуло от этого состояния, она может захотеть повторить. Может ведь?

Я тебя люблю.

Забавно уже не первый раз в жизни удостаиваться таких признаний, когда человек вообще не понимает, что происходит вокруг…

Но несмотря на это, ее слова отозвались. Расшевелили нутро раскаленной кочергой. И лишь понимания абсурда ситуации не позволяет поплыть.

— Встать сама можешь?

Ника упирается ладонями в кафель, медленно поднимаясь на ноги.

Когда мы выходим из душа, Валеры в комнате уже нет. Только на столе лежит несколько пачек денег.

Снимаю с себя футболку и выжимаю прямо на паркет. Никак тем временем забирается на диван. Забивается в самый угол, продолжая стучать зубами.

Сажусь рядом и снимаю с нее обувь, вместе с носками. Бросаю все это вымокшее насквозь добро на пол.

Поднимаюсь и направляюсь к двери.

— Я сейчас приду, — уточняю, уже на пороге, читая в ее глазах просто огромный страх остаться одной.

Толкаю дверь в соседнюю комнату, сдергиваю покрывало с кровати и возвращаюсь к Нике.

— Встань, пожалуйста.

Ника послушно поднимается на ноги. Дрожит.

Подхожу ближе, касаюсь продрогшей, ледяной кожи на ее животе. Веду пальцами ниже к ширинке с расстёгнутыми пуговицами. Чувствую, как она вздрагивает, когда расстегиваю еще одну.

Теперь смотрю на нее. Глаза в глаза.

Делаю шаг, прилипая к ней телом, и завожу свои руки ей за спину.

— Переступи.

Никак «выходит» из своих джинсов, обхватывая ладонями грудь.

Выпрямляюсь. Беру покрывало и накидываю его ей на плечи. Все так же осторожно, тянусь к застежке лифчика.

Накрывает каким-то бешеным волнением. Крючки поддаются не с первого раза.

Высвобождаю из белья, оставляя ее в одних трусах.