На крыльях

И меня понесло, и иглы заледеневших крыльев бабочек кололи внутри до самой крови, но снаружи я была скалой, утесом, тем, что нависает над морем, застыв в воздухе. Молчание стало невозможным испытанием.

– Это вы… – я выдохнула, приказала себе собраться и продолжила. – Вы не цените того, что имеете. Не цените вашего сына. Не цените его таланта. Но знаете, есть тысячи людей, которые ценят его куда больше, чем родная мать. У меня в душе, – я коснулась левой стороны груди ладонью, – сейчас все горит. Ломается.

Я не понимаю, я совсем не понимаю. Как мать может продавать сына? Неужели матери плевать на его счастье? Вы так ненавидите Антона? Он ведь ваш ребенок, а вы, ничего не зная и ни в чем не пытаясь разобраться… – я набрала воздуха. – Не зная ничего, вы пришли и решили, что я – охотница за его деньгами. Боже! Да плевать мне на его деньги, на ваши деньги! Я люблю его, просто люблю, ни за что люблю и за все люблю, вопреки всему люблю, – голос мой звенел от ярости. – А вы… Вы говорите такие страшные вещи, что кажется, будто Антон для вас ничего не значит. Как будто бы он ваша игрушка: захотела – купила, захотела – выбросила. Если бы вы хоть что-то знали, если бы вы интересовались его жизнью, вы бы так не говорили. Вам бы было известно, что я полюбила его, не зная, кто он и какой у него счет в банке.

Я замолчала.

– Выговорилась? – цепкий взгляд серых глаз обжег меня. – Так утомительно общаться с такими, как ты – идейными. Глупее вас нет.

– Вы его ненавидите? За что? – спросила я прямо.

Алла закатила глаза.

– Я же просила. Говорим на языке разума. С моим сыном такой, как ты, не быть. Два дня, – она, как собаке, резко бросила мне через стол визитку, которая упала на пол. – Семь миллионов или проблемы. У тебя и твоих родственников. А я мастер создавать проблемы, Катя Радова, – мое имя в ее устах звучало особенно противно.

На этом она встала, глядя на меня сверху вниз. Без презрения, но с превосходством. Так в старину наверняка смотрели знатные аристократы на своих подневольных крестьян.

– На короткое будущее – такими речами ты меня не возьмешь, дорогая моя девочка. Мне плевать на слова. И бесплатный совет: знай свое место, – на этом она покинула меня, и, громко цокая каблуками дорогих туфель, удалилась.

А я осталась сидеть, глядя в одну точку. Ярость улеглась с ее уходом, оставив такой дикий беспорядок в душе.

Перед глазами вновь все начало плыть, и дрожь в руках усилилась.