На крыльях

Однако же он отчетливо слышал подозрительные звуки и голос именно отсюда! Да и запереть снаружи комнату было невозможно – если только ножом.

«Спрятался», – подумал мужчина, что Сережа услышал его и решил обмануть.

И дядя Витя, включив свет, решил обшарить всю комнату. Он не сомневался, что в ней кто-то есть, и этот кто-то – его нерадивый сын, который получит взбучку. Совсем от рук отбился!

К тому же взгляд его упал на красную простую зажигалку, которая случайно вывалилась на пол из кармана Келлы.

«Курит, мерзавец, – подумал Виктор Андреевич гневно.

И с этими мыслями он распахнул шкаф, в котором обустроился Келла.

Синеволосый парень сидел, закрыв глаза и по-турецки сложив ноги на чем-то пышном и белом. Казалось, что он медитировал. И тревожить его было даже как-то неловко.

Дядя Витя опешил и резко закрыл дверку, решив, что ему это все почудилось.

«Матерь Божья. Быть того не может», – подумал он растерянно и открыл шкаф заново.

Теперь Келла открыл глаза и смотрел снизу вверх на Нинкиного отца, у которого появилось весьма уморительное выражение лица: рот приоткрыт, словно в немом крике, брови удивленно вздернуты, а в увеличившихся в размерах глазах – настоящая бездна отчаяния.

Нет, не почудилось. И правда – Зелибоба.

– Ты?! – трагично прошептал Виктор Андреевич, глазам своим не веря. Здрасти – приехали…

– Салют, – улыбнулся Келла так широко, как смог. И даже поднял руку в приветствии. – Как дела?

От такой наглости дядя Витя опешил.

– Как дела? – почему-то прошептал он. – Как дела? – голос его стал чуть громче, а после Журавль-старший заорал на весь дом: – Как дела, говоришь?! Да я тебе сейчас покажу как дела, Зелибоба ушастая! А ну, иди сюда, мымроед! – и он, скрючив пальцы, потянулся к Келле – медленно, как в кино. И неотвратимо.

– Воу, как эмоционально, – птичкой шмыгнул мимо парень. – Вы меня не узнали? Это же я.

– Узнал, – прохрипел мужчина. – Вот именно, что ты! Ты что тут делаешь, синяя ты морда?! Я тебя сейчас в муку сотру!

– Да я в гости зашел, – все еще надеялся Келла, что все закончится хорошо.

– Знаю я твои гости, негодяй! Пришел мою Ниночку девичьей чести лишать! – заорал дядя Витя, от переизбытка чувств плюясь. Он стремительно краснел.

– Вы чего? – мрачно спросил Келла, пятясь назад и вытирая лицо. – Пьяный, что ли?

В это время в комнату ворвались и остальные члены славного семейства Журавлей, услышавшие крики отца.