Дырка от бублика

 — Если она за что взялась, то ни за что не отступит. Вот хоть режь ее!

— Это положительная черта характера или отрицательная? — пробормотал Овсянников. — Я ничего такого не заметил, но, возможно, я был слеп по совершенно понятной причине.

— По совершенно понятной причине? А клялся! — возмущенно сказал Шведов, как будто действительно был дядюшкой Бэллы Гаптержаковой и пекся о ее чести.

— Я не знала, что попаду на криминальное шоу! — воскликнула Ленка, которая забралась в кресло с ногами и сверкала оттуда зелеными глазищами.

— Не произносите при мне таких слов! — с отвращением сказала Римма. — Шоу, ток-шоу… Меня от них в дрожь бросает.

— Не тебя одну, — буркнул Борис.

— Может быть, начнем? — спросил Овсянников, демонстративно положив руки на колени. — Я напряжен, как будильник за минуту до звонка.

— Мне кажется, вы не принимаете меня всерьез, — растерялась Элла и оглядела собравшихся. Потом вздохнула и махнула рукой. — Ну и ладно! Я расскажу вам все, что мне удалось узнать, а выводы пусть каждый делает сам.

— Разумеется! — поддакнул Шведов, и все с осуждением поглядели на него. Все, кроме Эллы. Она не дрогнула, лишь выдержала небольшую паузу. Потом отчетливо произнесла:

— У моего мужа была не одна, а две любовницы!

— У тебя там не закрытый, а открытый перелом! — с той же интонацией провозгласил Дима Шведов.

— Дурак! — рявкнул на него Борис. — Нашел время «Бриллиантовую руку» цитировать!

Со всех сторон тем временем посыпались изумленные восклицания. Никита Шаталов пробормотал:

— Да быть того не может!

Женя воскликнул:

— Вот это новость так новость!

Лариса и Ленка просто выкатили глаза и переглянулись, Катя Бурцева прижала кулачки к сердцу, а Дана удивленно пробасила:

— Как у него только сил хватало, у засранца?

Овсянников тут же сразу поинтересовался:

— А эти две любовницы — они знали друг о друге?

— Хороший вопрос! — мигом повернулась в его сторону Элла.

— И кто, кто она, эта любовница? — спросила Лариса, усаживаясь поудобнее.

— Я потом скажу, — Элла выставила руки перед собой. — Терпение, дамы и господа. Я жутко нервничаю, поэтому, если рассказ получится несколько путаным, вам придется меня извинить.