Дважды коронован

Значит, ты – мент. – Это уже не вопрос, это – утверждение, и взгляд у Спартака уничтожающий. – Я что, в ментовскую хату попал? – спросил он, посмотрев на Тёму.

– Да нет, нормальная хата, – покачал головой тот, с ехидной насмешкой глядя на растерянного Пятака. – Просто у некоторых очередные заскоки.

– Ментовские, – продолжил за него Спартак. – Все правильно, у ментов и заскоки ментовские.

– Ты, чепушило! На кого бочку катишь? – все больше распалялся Пятак.

– На мента. А с ментами у меня разговор короткий.

В одной руке Спартак держал матрас, на другом плече у него висела сумка, но это не помешало ему спросить с Пятака за чепушилу.

Пятак устоял на ногах, даже попытался ответить Спартаку. Но в голове у него произошла полная разбалансировка, взгляд поплыл, и ноги в коленях подкосились. Он сделал шаг и, не в силах удержаться на ногах, завалился на бок, с разворотом вправо. Попытался встать, но рухнул на спину, стукнувшись затылком о край скамьи.

Понтовитый Крыж тоже шагнул к Спартаку, но напоролся на его железобетонный взгляд и замер в нерешительности. А тот жестко спросил:

– Под мента подписываешься?

– Пятак – не мент, – обескураженно мотнул головой Крыж. Но это было все, на что он оказался способен.

– А ты сам кто? – сквозь зубы процедил парень с глубоким багровым шрамом от стеклянного глаза до уха. На плече у него была выколота смерть под капюшоном и с косой, костлявыми руками она держалась за крест.

– Я – человек, – не зло, но с нажимом посмотрел на него Спартак.

– Может, ты с петухами корешишься?

Спартак примерно знал, что могло последовать за этим. Предъява серьезная, и, если не будет у него неопровержимых доказательств, можно нарваться на карантин: руками ничего не трогать, за общий стол не садиться, ни с кем не общаться, пока не придет малява с подтверждением. И глупо было бы со всем этим заморачиваться. Поэтому он пошел ва-банк. Да и надоело стоять у входа с громоздким багажом.

– Мы с тобой об этом обязательно поговорим.

Спартак мог назваться вором в законе, предъявить право на лучшее место в камере, но нет у него морального права на столь громкий для тюрьмы титул. К тому же по его душу должна была прийти малява с воли от людей, которые его короновали. Так и так, мы, такие-то, такие-то, сообщаем, что Спартак – в законе, и подтверждаем его полномочия.