Дважды коронован

Высокий, плотный, суровое лицо, внушительная внешность, и страха в глазах нет, даже смятение едва просматривается. Ему наверняка хватило бы решимости броситься на нож, но, похоже, он не хотел обострять ситуацию.

Эти двое стояли в проходе между дальней у окна шконкой и торцом стола, разделявшим толпу на две враждующие части. Похоже, конфликт случился между «мужиками» и блатными. Одних было втрое больше, чем других, но у «коренных» заточка и решимости больше. И оскалы у них свирепые, и пальцы веером, а один так и вовсе, похоже, собирался запрыгнуть на стол и рвать майку в стиле «пасть порву, моргалы выколю».

– Тёма, ты в наши дела не лезь, не надо! – злобно прохрипел арестант с заточкой.

– А людей унижать не надо, Пятак!

– Какой человек, Тёма! Шнырь, он и есть шнырь! Сказал, плевки в хате убирать, будет убирать!

– Нельзя в хате плевать!

– Ты че, учить меня будешь, Тёма? Кто ты такой, чтобы меня учить? У меня три хода, Тёма! Я знаю все дела! И если я что-то сделал, значит, так надо!

– Ты бы заточку спрятал, Пятак! Сейчас рексы набегут, напихают почем зря.

– Не нарывайся, Тёма! Не надо. А то не посмотрю, что мужик ты уважаемый, – успокаиваясь, сказал Пятак и передал заточку своему дружку, тому самому типу, что, похоже, собирался прыгнуть на стол.

Действительно, разбор со стороны администрации мог начаться нешуточный.

Было видно, что при всех своих понтах Пятак побаивался Тёму и конфликтовать с ним не очень-то хотел. Поэтому он только рад был переключиться на новичков. Еще бы, такой повод соскочить со скользкой темы на забавную. Для тюремного «баклана» новички всегда в радость: и поразвлечься можно, и гордыню свою потешить.

– Опля! А кто у нас тут девочек заказывал? – разухабисто посмотрел на Сахарка Пятак.

На нем была обвислая майка, и Спартак мог разглядеть татуировки.

– Так это я заказывал! – захохотал пучеглазый.

Он уже спрятал заточку и готов был подключиться к потехе. И еще двое из, так сказать, блатных весело скалились, глядя на Сахарка. Спартак пока не привлекал их внимания.