Двойник короля 14

Достал маленький стеклянный флакон из пространственного кольца — один из тех, которые обычно оставались после приёма зелий. Аккуратно собрал красную жидкость с лезвия заларака.

Капли стекали медленно, вязко. Кровь была темнее обычной, почти чёрной в приглушённом свете купе. От неё исходил едва заметный запах.

Когда артефакт стал чистым, сразу ожил. Алчные души заворчали в металле, требуя добычи. Голоса Топорова и тёмного мага неслись из глубины оружия, наполненные привычной яростью.

— Дай нам поесть! Где враги?

— Мы голодны! Хотим крови!

Интересная реакция.

Я поднёс флакон к свету из окна и рассмотрел содержимое внимательнее. Кровь выглядела почти обычно, но в ней плавало что-то ещё. Тонкие чёрные нити, не толще волоса. Они извивались в красной жидкости, как живые черви или крошечные змеи. Двигались медленно, но целенаправленно.

Вспомнил первую встречу с Василисой в её истинном облике. Тогда я видел нечто похожее возле её источника в новом зрении.

Получается, эта штука влияет на заларак? Защищает носителя от пожирания души? Или сама питается магической энергией, блокируя доступ другим хищникам?

Часть моего источника отозвалась на близость тьмы. Нейтральная энергия из пятой ниши зашевелилась, почувствовав присутствие противоположной силы. Золотистое свечение начало пульсировать в такт сердцебиению. Может быть, именно она тогда подействовала на мать? Заставила отступить и отпустить меня?

Взял флакон в левую руку и выпустил силу мира.

Реакция началась мгновенно. Жидкость во флаконе закипела, хотя никакого нагрева не было. Красный цвет начал меняться — темнеть, сгущаться. Чёрные нити в крови ожили, стали извиваться быстрее.

Я попытался остановить процесс, но ничего не вышло. Энергии смешались сами собой, запустив необратимую реакцию.

Поднял брови от удивления. Кольцо всегда слушалось беспрекословно, принимало любые предметы. Только магические кристаллы не помещались внутрь.

Стекло флакона треснуло. Тонкая паутина трещин разбежалась по поверхности с тихим звоном. Чёрная субстанция начала просачиваться наружу, стекая на деревянный стол густыми каплями.

И тут мир стал меняться. Сначала исчезли краски.