Дурман

— Да я с ума сойду тут, Виталь! — пыталась втолковать ему Таня. — Так хоть немного отвлекаюсь, пока работаю."

"— Дима отправил Лизу в безопасное место, — огорошил ее Виталий в ответ. Сумрачно глянул исподлобья, вертя при этом сигарету пальцах. — Может, и тебе стоит…

— Я не уеду от тебя, Виталь, — севшим голосом прохрипела Таня.

Ей по-настоящему страшно стало в этот момент. За него, за них.

— Не прогоняй, не отправляй, пожалуйста, — вцепилась в его руку своими дрожащими пальцами. — Ты же знаешь, как нас обоих ломает, как плохо… Лиза — ладно, она беременна, ей опасней.

А мы… Я… Не могу, Виталь. Давай вместе, чтобы там ни было, пожалуйста! — голос таким ужасным стал, плаксивым и хриплым, словно она умоляла.

Хотя, так и было же. Не представляла сейчас, как сможет его оставить? Как раньше могла? Не выдержит же без Витали и дня, умом двинется. А он хмурится так, что ей еще страшнее внутри. Не его боится, а что не послушает ее доводов.

Казак прикурил. Глубоко затянулся, заставляя ярко тлеть кончик сигареты.

— Это же для твоей безопасности, свет мой ясный, — Виталя дернул ее на себя, заставил сесть к нему на колени. Отвел в сторону левую руку с сигаретой. Прижался лицом к шее Тани, притиснулся губами почти до боли, едва не прикусывая.

Хотя Таня и сама стремилась к нему. Как можно ближе и теснее, плотнее прижаться, обнять, чтобы и дыму от сигареты не просочиться. Кожа к коже. И обоих колотит.

— Нет, Виталь, пожалуйста… Не смогу, — пальцами ему в волосы зарылась.

 — Умру без тебя…

Он хрипло рассмеялся. Но вообще без веселья. Мрачно, скорее.

— Это я без тебя подохну, Танечка, — дышит ее кожей, ее волосами, кажется. — У меня же в груди — твое сердце бьется. Дышу твоими легкими…

Она заплакала. И рассмеялась одновременно.

— Тебе просто пора бросать курить, любимый, — хрипит и сипит, и носом шмыгает. — Тогда и твои легкие заработают…

И за его шею так держится, что как только не придушила еще?

А он ухмыльнулся, хоть и видно, что и Витале тошно.

Еще крепче за плечи обнял. Затушил сигарету в пепельнице, стоящей на подоконнике в комнате, где они сидели, словно бы кресел и диванов мало вокруг. И напряжены оба так, что воздух вокруг них трясется, кажется. Даже Бакс не рискует приближаться. Напряженно замер в противоположном углу комнаты и следит настороженным взглядом. Хвостом мотыляет из стороны в сторону.

— Брошу, Таня. Слово даю тебе.