Дурман

А Танюша из-за этого так расстраивается, что у него внутри все рвется на куски. Он тут на полном серьезе пытается ее дожать, чтобы Таня работу бросила. И сам же, по факту, доводит до истерик. Плеснулась внутри злость на себя, но Виталя пригасил эмоции. Не до того сейчас. Не это важно.

Сжал руки сильнее, чуть ли не укачивая Таню.

— Давай, ляжешь, свет мой ясный. — Потянул ее к спальне. — Хочешь, я чаю тебе заварю?

Таня отодвинула голову от его плеча и удивленно глянула на Виталия:

— На тебя, на вас напали, а ты меня успокаиваешь? — растерянно хмыкнула.

— Та ну, скажешь тоже! — он фыркнул и рассмеялся. — С меня ж, как с гуся вода, Танюш! Что со мной станется, если пуля не зацепила, — Виталя даже плечами передернул. — А тебе надо быть спокойней. Ты же врачей слышала.

Таня в ответ так глянула, что ему и смешно, и горько стало. Ясно же — не может она спокойней быть, когда он в такие ситуации попадает.

— Решу, Таня. Слово даю.

Сам понял, что голодный и Таню решил накормить по ходу, а вдруг ее попустит от этого?

На следующий день Казак с самого утра поехал по точкам, проверяя парней и ситуацию. Заехал к Калетнику, выслушал новости, не особенно, в принципе, удивился добытым из нападавшего сведениям. И поехал докладывать Диме.

А вот тут его ждал сюрприз. Не думал Виталя, что нарвется на скандал в семье Калиненко, да еще и в самом эпицентре окажется.

— Виталя, останови ее!

Окрик Бати автоматически заставил его отозваться. И Виталий обхватил Лизу, не позволяя ей глупостей наделать, в первую очередь. Старался не давить, не сжимать нигде. Просто ограничил в подвижности. Но она была уже в том состоянии, когда плохо понимала, что к чему, продолжая погружаться в истерику, и пыталась вырваться.

Прислушиваясь к последнему, отнес Лизу на диван, очень стараясь нигде не напортачить. Честно, до сих пор помнил состояние Тани весной. И этот противный привкус ее боли давил сейчас на горло изнутри, словно дешевый табак, которого сто лет не курил. Не дай Бог, чтобы здесь не случилось чего.