Дурман

Он мог бы ответить, “какие”. Но Казак был достаточно умным, чтобы понимать, когда лучше промолчать. Танюша его отличалась едва ли не болезненной честностью. С одной стороны — просто шикарно, нравилось ему такое. Его перло от этого в их отношениях, в ее признаниях, в их сексе, в том, что она никогда не юлила, не придумывала и не скрывала своих к нему чувств. Однако, в его прошлом и настоящем, определенно, имелся нюанс, и не один, о котором Танюше лучше не знать. Казак никогда на методы не оглядывался и делал то, что было необходимо, лишь бы вылезти из той ямы, в которой детство провел.

"Не секрет, даже. Банальная и оправданная предосторожность. Для них обоих.

Тем более, учитывая ее, далеко не радужный опыт и настрой в отношении этой стороны жизни, из-за истории с братом.

Ну да ничего, не особая проблема, в принципе. Виталий ни на секунду не усомнился, что сумеет ее оградить от этих нюансов.

— А что, Танюш, — протянул он, чуть крепче сжав плечо Тани, чтобы привлечь ее внимание.

Пару секунд Таня не реагировала, будто бы находилась разумом совсем не здесь. И в глазах не понять мыслей, только отсвет пламени костра, который он для нее и развел.

Казак немного напрягся. Не, такое настроение ему, вообще, не нравилось.

— И картошку запечем в углях, а? С салом.

Она моргнула пару раз и прыснула, рассмеялась, как-то обмякнув, откинувшись на его руку. Вот и хорошо. Прям отпустило что-то за грудиной, что до этого и не осознавал, даже.

— А ты умеешь? — все еще со смехом уточнила она, глядя снизу вверх, не освобождая его руку.

Казак усмехнулся и потянул ее на себя, обняв крепко двумя руками, вместе с пледом этим.

— Я с картошкой тебе такое сотворить могу, что не каждый шеф-повар умеет. Любой каприз, Зажигалочка.

Поцеловав ее в ледяной нос, он поднялся.

— Сейчас запасы принесу. Думаю, начнем с глинтвейна, а то ты уже околеваешь, по ходу.

— Виталь, мы так сопьемся, — с сомнением покачала Таня головой. — Лучше чая еще.

— Не бойся, я за тобой прослежу, чтоб не буянила, Танюш, — не согласился он.