Дурман

Вроде бы, от туберкулеза. Тяжелая форма, не поддавалась лечению. Вот и вся история, собственно.

Таня потянулась за своим чаем, который уже остыл.

— Прости, Танюш!

Виталя рывком подтянул ее на себя, так, чтоб глаза в глаза и нос к носу. Не достала до чая. Но Виталий смотрел серьезно и, действительно, виновато.

— Прости, что заставил тебя это все наружу вытянуть. И рассказать. Не думал, что такие раны… Извини, — прижался к ее губам. Но без обычной алчности. А будто бы и так пытался извиниться.

Нежно и мягко, просил прощения.

"— Виталь, ну что ты! — Таня всхлипнула, хоть и пыталась с собой совладать. Чуть отодвинулась. — Ты давно про себя такое рассказал, что до сих пор у меня внутри все болит, а я и так, все откладывала. Имеешь право знать. И прощения тут просить не за что. Это правильно и честно. Какие между нами могут быть секреты?

Он как-то так странно посмотрел на нее. Совсем непонятно. Но Тане в тот момент не до анализа была.

— А пирог еще остался? — опять судорожно всхлипнув на вздохе, хоть и успокоилась, вроде, поинтересовалась она, решив, что сладкое — именно то, что сейчас нужно.

И свежий чай. Все равно, стараниями Витали, у нее полно заготовок, можно не экономить, разогревая в микроволновке.

— Пошли, проверим. И я свежего кофе выпью, — полностью поддержав смену темы разговора, кивнул Виталий.

Помог ей подняться, подав руку. И вот так, крепко обнимая, словно бы не был уверен, что Таня достаточно в себе, чтобы дойти до кухни, повел ее из спальни.

Пламя трещало, согревая даже одним этим звуком. Он любил огонь. Всегда.

Огонь — это тепло и горячая еда. А для Танюши его, как оказалось, еще и лучший антидепрессант.

Они сидели в беседке уже четвертый час. Иногда кто-то из них ходил на кухню за свежим чаем и кофе, а все остальное время — оба молчали, глядя на пламя. И каждый думал о своем.

Беседка неплохо укрывала от ноябрьского ветра. Да и Виталий не обратил никакого внимания на заверения Тани, утверждающей, что “все нормально”, сразу укутал ее поверх куртки пледом.

И хорошо, вроде бы, что расколол до конца.