Дровосек для Булочки

Виноградова ехала в деревню, сжигая миллион нервных клеток, увы, не килокалорий, и готова была уже встретить остывшее тельце старушки, но ее встретила бригада скорой помощи. И вполне так бодрые наставления родственницы.

— Сима, деточка, эскулапы забрать меня хотят, что-то сердечко, говорят, барахлит. Но ты останься присмотри за хозяйством, я там все на листочке написала на комоде, ты почитай и как что — звони.

Эскулапы подтвердили факт о неважном самочувствии семидесяти восьмилетней старушки и что лучше лечь в больницу, обследоваться досконально сейчас, чем тридцать первого числа.

— Ну, чего вы хотите, девушка? Преклонный возраст, надо понимать. Дай бог всем дожить и быть в здравом рассудке.

Нет, Виноградова сомневалась, что доживет.

Сима понимала, но состояние шока не отпускало еще долго. Тетя Зоя махнула рукой и укатила под вой сирены, оставив молодую женщину на «хозяйство».

Список, написанный аккуратным почерком, был внушительным. Первым пунктом — торжественно обведено кружком и подчеркнуто два раза — было покормить гусей в пять вечера.

Девочка плакала, гуси гоготали, тетка кричала, собака лаяла. И такая картина повторялась каждый день.

За много лет ничего не изменилась. Гуси хуже собаки, вели себя, словно с цепи сорвались, махали крыльями, готовые сорваться и улететь в жаркие страны, куда уже завтра летит ее мать.

А сестренка с красивым именем Мирослава, на пять лет младше нее и, естественно, с сорок четвертым размером одежды после двух родов, уже в Питере с семьей у родственников мужа.

У них там богатая культурная программа: Мариинка, елка, ярмарка, ватрушки, коньки, глинтвейн, подарки свекрови, похмелье мужа. А Серафиме вот — гуси и тряпка без швабры. И все-таки один из крикливых гаденышей ущипнул за бедро.

И почему вот всем все, а Серафиме ничего? Почему она не Мирослава, а Симка? Почему у этой Симы так все неустроено? А ведь высшее образование, неплохая работа, собственная квартира.

Серафима вздохнула и вновь принялась надраивать пол, помыть который нужно было обязательно после приезда Зои Ильиничны в больницу. Она тактично отзвонилась, спросила о гусях и дала совет не спалить дом и не водить в него мужиков, а то знает она «их, городских».