Драконье серебро

Но все же наличие острого предмета в непосредственной близости от моего зада как-то напрягало.

— Слушай, а по закону ваш родовой меч должен как лежать?

— Так! — взревел Краст, явно теряя терпение. — Без ножен, чтобы дурные мысли не лезли в голову чужанской деве!

Я скептически хмыкнула.

— Ну понятно. Ножны под запретом. А хоть тряпочкой обернуть можно?

— Тряпочкой? — голубой глаз Краста медленно наливался краснотой. Черный, наверное, тоже, просто не видно было. — Родовой меч — тряпочкой?!

— Угу. Знаешь, что-то не хочется ненароком отрезать себе ползадницы!"

"Риар моргнул.

— Нашла чего бояться. У тебя там даже взяться не за что. И меч соскользнет — не зацепится.

— Ну спасибо, успокоил, — буркнула я. — Вдвойне обидно будет, если все же зацепится. И так-то ничего нет, а если что-то отрежется, совсем грустно станет. Тебе-то все равно, а мне еще жить. Ну, я надеюсь.

Ильх нахмурил брови, не сводя с меня взгляда.

— Кстати, а почему ты в моей кровати? — опомнилась вдруг.

— Это ты в моей кровати, дева. А тот, кто надел венец, должен охранять сон и честь своей нареченной. За глупости дев у нас отвечают мужчины. И порой головой. Так что я за тобой присмотрю, чтобы не лезла куда не надо.

— С ума сойти, — покачала я головой. Сквозь незашторенное окно в комнату лился слабый утренний свет. Я снова покосилась на ильха, который прикрыл глаза.

Ругаясь про себя, откинула покрывало и глянула на свое длинное нижнее платье, в котором улеглась спать. Решив, что оно более чем приличное для появления перед мужчиной, я, стуча зубами, сползла с кровати. Прыгая на стылых досках и размахивая руками, подхватила свой зеленый наряд, натянула, путаясь в рукавах.

— Это такой чужанский ритуал? — спросил ильх, не сводящий с меня своих пугающих глаз. — Ты каждое утро будешь его исполнять?

— Это попытка согреться! — рявкнула я, вертясь вокруг себя и пытаясь разобраться в непонятных кусках ткани. — В этой комнате можно покрыться льдом!

— Тебе холодно?

— Да! — Я подпрыгнула, попала в пройму, выдохнула с облегчением.

— А будет лишь хуже, — довольно протянул ильх.