Драконье серебро

Платье неприятно шлепнулось по коленям.

— Ты не хочешь верить в очевидное, — покачал головой ильх. И задумался. — Тебе лучше отправиться со мной в Варисфольд.

Я нахмурилась, лихорадочно обдумывая свое положение. Оскаленная морда жуткого зверя все еще стояла перед глазами. И глаза… черные бездны, до краев заполненные яростью! Ужас кольнул изнутри. Ярость… я ведь видела ее. В черном глазу риара Дьярвеншила…

— Это не он, — прошептала со злым упрямством.

— Зверь был зол, — хмуро уронил Лерт. — Очень зол. И он хотел твоей смерти, Вероника.

А совсем недавно я отказала ильху, который никогда не слышал от женщины «нет». И когда я покидала башню, риар выглядел на редкость взбешенным. Снова мотнула головой, не желая в это верить. А во что верить — я не знала…

— Там горячий источник, Вероника. И камни раскаленные, — Лерт, не глядя, махнул рукой. — Тебе надо согреться.

И побыть одной, согласилась я про себя. В мыслях царил хаос, я просто не знала что думать. И была благодарна ильху за тактичность и поддержку.

Лерт оказался прав, за густым паром скрывались нагретые камни, а чуть дальше — горячий источник. Я присела, обхватила себя руками, млея от ощущения блаженного тепла, пробирающегося под кожу. Я так замерзла, что казалось, никогда не согреюсь! Но на раскаленных камнях довольно быстро и высохла, и дрожать перестала.

Не знаю, сколько прошло времени. Наверное, довольно много. Когда вернулась, Лерт сидел возле воды, задумчиво рассматривая темную поверхность. Вскочил, увидев меня. И я снова смутилась от его предупредительности и откровенного интереса.

— Думаю, нам пора выбираться, — сказал ильх. — Хотя я не против остаться здесь с тобой на несколько дней.

И усмехнулся, глядя на мои покрасневшие щеки.

— Тебе придется снова намокнуть, лунная дева.

— Уже поняла, — вздохнула я. — Думаешь, черный хёгг улетел?"

"— Я его не слышу. Потомки Лагерхёгга не любят воду и берегут от нее шкуры. И сидеть в засаде они не умеют, слишком много в крови огня и нетерпения. Черные звери порывисты и яростны, Вероника, а еще опасны, потому что не умеют сдерживать свою злость. Морские гораздо спокойнее, нас не мучают вспышки обжигающего пламени. — Он помолчал, рассматривая меня.