Дорога домой или Цена престола

Ему нужно было расшифровывать украденные записи, но для этого было слишком темно даже около окна, а свечей в отеле нашлось только две, и те горели внизу в главном зале, и продавать их никто не собирался.

Настроение было наисквернейшее, несмотря на то, что дела шли совсем неплохо. Гэбриэл легко обдурил стражников, получил у них нужные бумаги, которые хранились в сторожке у ворот. Иканор — государство тихое, а потому никому и в голову не могло прийти украсть бумаги с информацией о прибывших и уехавших из города; и в сторожке оставались все записи за последние пятьдесят лет.

Просто. Все было просто и оттого даже скучно. Наверное, он потому и взялся за дело короля Алаиды, потому что оно обещало быть сложным и интересным. Но пока все было даже слишком легко.

Окончательно настроение испортил дождь, замедливший продвижение. Миранью он не любил, слишком плохие ассоциации были с ней связаны. Конечно, не с этим маленьким городком, но попробуй скажи это подсознанию, которое оживляет воспоминания, связанные с государством под названием Миранья.

Когда-то здесь и появился некто Гэбриэл Хортон, пришедший на смену окончательно запутавшемуся в себя юноше, не имеющему даже фамилии. Когда-то... Почти восемь лет назад...

Гэбриэл подошел к окну. Темнело. Дождь шел сплошной стеной. Не хотелось вспоминать, не хотелось думать, но воспоминания летели быстрей каплей дождя, гораздо быстрее, чтобы их можно было остановить.

А стоит ли их останавливать?

Гэбриэл вздохнул, забрался на широкий подоконник, подтянул колени к подбородку и уставился в дождь.

Огонь и дым, бегущие люди... Они что-то кричали, но нельзя было разобрать ни слова, паника и отчаяние стучали в голове набатом вместе с пульсом, заставляя кричать вместе с испуганными людьми.

Женщины хватали детей в попытке укрыться в лесу, но не успевали, всадники появлялись повсюду, они настигали беглецов и сносили им головы плавными текучими движениями мечей. Гэбриэл отчетливо помнил этот блеск стали на солнце, помнил брызги крови, попавшие ему на лицо, когда рядом упало обезглавленное тело односельчанки.

Он был совсем маленький, испуганный ребенок.

— Мама! — неужели источник этого пронзительного крика он сам? — Мама!

Но она не слышала, и он не мог ее найти. От дыма слезились глаза, перед ними все сливалось в неясные пятна. Красное... Как много красного...

Отчаяние достигло своего апогея как раз в тот момент, когда появился ОН. Этот всадник был не похож на других, хотя и носил такую же черную одежду.