Дом, в котором...

Ты ведь не против?

— Нет, конечно…

Она ерзает, задирая голову, чтобы рассмотреть выражение моего лица, но я закрываю ей обзор подбородком, опять и опять, пока она не прекращает свои попытки и не сворачивается в нежнокошачий, привычный боку клубок.

— Как я, наверное, надоела тебе этими разговорами. У тебя сделался такой несчастный голос. Я слишком часто говорю о таких вещах?

— Нет. Не часто. Просто я не переношу эту тему: «А не хотелось бы тебе, чтобы я была как…» Нет, не хотелось бы. И никогда не захочется.

Она выдергивает из своей жилетки длинный шнурок или, может быть, нитку и тянет ее в рот, грызть и лохматить до мокрой мерзости.

— Надо, пожалуй, подарить тебе эту майку. Вместе с надписью, этой и другими. У тебя ведь есть ненависть до гроба, тебе имеет смысл ее носить.

— Ты это о ком? — с подозрением уточняю я, тыча ей подбородком в пробор.

— А если я и вправду хочу тебе что-то сказать? Именно о нем.

Теперь уже я тяну шею, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Только не говори, что влюбилась в него без памяти, все остальное я как-нибудь переживу.

Она отстраняется, встряхивая волосами.

— Пожалуйста, представь себе его, если не трудно.

— Зачем?

— Ни за чем. Просто представь и все.

На всякий случай я сажусь прямее. И послушно представляю Черного. Во всей выпуклой красе его бицепсов и трицепсов. Это действительно нетрудно.

— Я представил. Что дальше?

— Теперь скажи мне, на кого он пытается походить?

— На идиота, естественно, на кого же еще?

— Нет, не так. На кое-кого хорошо тебе знакомого. Ты удивишься, когда поймешь.

Уже достаточно удивленный ее словами, я еще раз придирчиво изучаю облик Черного.

— Не понимаю, — признаюсь я. — Он похож только сам на себя. Других таких я не знаю.

— Я говорю не о его лице. А о стиле. О том, например, как он одевается с тех пор как стал вожаком. Ты не замечаешь в нем перемен?"

"Черный действительно изменил свой стиль, сделавшись главным Псом Дома.