Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Моя, запрокинутая над головой, и рука Тайлера на ней. Он опирался на локоть левой руки, нависая надо мной, прижавшись губами к пульсирующей точке на шее.

Мы с трудом умещались на узкой постели, прильнув друг к другу. Тайлер спиной упирался в стену, втиснулся в нее, стараясь не наваливаться на меня, и все равно я ощущала его вес, его горячее тело. А наши ноги… О Всеблагой, зачем я вспомнила про ноги! Широкие хлопковые брюки задрались до колен, потому что я всунула голени между бедер Тайлера.

Мы замерли. Застыли. Но я остро и ярко ощущала каждую клеточку своего тела – напряженного и в то же время расслабленного.

– Нам… нельзя… – прошептала я, глядя в кружащийся потолок.

Моя свободная рука, противореча словам, на ощупь отыскала затылок Тайлера, зарылась в жесткие волосы.

Он оторвал губы на волосок от моей кожи, лишь затем, чтобы выдохнуть:

– Мы ничего не делаем, Алейдис…

Моя голая лодыжка, втиснутая между его бедер, ощущала всю силу желания Тайлера.

– Отпусти… – прошелестела я, а непокорное сердце возражало: «Не отпускай! Не отпускай!»

Невероятным усилием воли он оттолкнулся на локте, прерывая поцелуй. Вот только теперь перед его взглядом оказались мои губы – пересохшие от волнения. Я их облизнула. Синие глаза Тайлера налились первозданным хищным желанием, потемнели.

Неподвижные горячие губы Тайлера на моих причиняли и муку, и блаженство. Тело взывало о продолжении; собрав крохи разума, я заставляла себя лежать недвижимо. Не выдержав напряжения, тихонько застонала, Тайлер содрогнулся всем телом, из последних сил борясь с желанием.

И в тот миг, когда я, наплевав на все условности и законы, готова была сдаться, в дверь громко заколотили.

Глава 13

– Дейрон, открой, надо поговорить!

Я узнала голос Ярса, напряженный и злой: с добрыми вестями так не стучат. Мы с Тайлером переглянулись, он перекатился через меня, торопясь открыть. Я вскочила, впопыхах кутаясь в плед, встала за спиной у Тайлера как раз тогда, когда он распахнул дверь.

Ярс вперил взгляд во всклокоченного Тайлера, перевел его на меня – взъерошенную и раскрасневшуюся.