Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Я говорила негромко, но не сомневалась, что князь меня отлично слышит. – Клянусь, я стану вашей самой большой проблемой. Теперь уже с пятидесятипроцентной вероятностью можно сказать, что мой дар – именно тот, что вам нужен. Но я ни в чем не стану вам помогать. Пальцем не пошевелю. И вы меня не заставите.

– Не боишься меня, девочка? – усмехнулся князь.

Он жуткий человек. Каково Вееле было жить с ним в одном доме и каждый день испытывать недовольство собой? Однако при всей внешней хрупкости она не сломалась, а со мной ему и подавно не совладать.

– А что вы сделаете? – усмехнулась я. – Убьете меня? Нельзя убить дважды.

Князь Лэггер погрузился в молчание. Он пил вино небольшими глотками, отправлял в рот виноградины и размышлял. Я застыла, ожидая вердикта. Сердце колотилось так, что мне чудилось: его грохот звучит в тишине набатом.

Не переоценила ли я свои силы? Так ли уж я нужна Империи и конкретно – князю Лэггеру? Но ведь он должен понимать, что, оставив Тайлера в живых, он получит отличный рычаг давления на меня? Что я соглашусь на все, лишь бы он был в безопасности!

Я ждала, что князь скажет «да» или «нет», но он зашел издалека.

– Одаренные с даром ткача рождаются раз в несколько десятилетий, а то и реже. Нет смысла скрывать то, что ты и так скоро узнаешь. Сейчас этим даром во всей Империи обладает только князь Данкан. Он болен, стар и немощен. Дар ткача с детства развивают и у его сына, наследника, молодого Ауруса Данкана, однако экзамен он пока не сдал и вряд ли сдаст. Дар почему-то не приживается в его крови.

Я осторожно кивнула, не понимая, что мне делать с этой информацией и при чем здесь моя просьба.

– Алейдис Дейрон. Дочь моего врага, – медленно произнес князь, точно пробуя эти слова на вкус. – Избавиться от тебя, несмотря на все мои усилия, оказалось непросто. Твоя воля к жизни потрясает. И тогда, поразмыслив, я решил, что это знак, воля самого Всеблагого и второй шанс для меня, чтобы искупить…

Выпитое ли вино, темнота ли, укрывшая лицо князя, заставили его сказать то, в чем он вряд ли признался бы при свете дня.

"– Я пытался ее спасти. Твою мать. Даже когда она отказала мне и выбрала Дейрона. Даже когда уехала с ним на Север. Увы, я тогда был еще слишком молод, неопытен и не имел никакой власти. Все мои усилия ни к чему не привели. Я мог только бессильно наблюдать за тем, как приговор Гвендолин привели в исполнение. Для императора Солара, брата моей матери, Гвен была лишь еще одной безымянной одаренной с запретным даром.