Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

 – Майрус предпринял попытку вывести его из карцера, но я это предвидел и заменил кадетов своими людьми.

Майрус? Я порылась в памяти, и перед глазами сначала вспыхнула медная табличка на двери ректора: «М. Кронт», а потом на ум пришли слова генерала Пауэлла о том, что «Майрус заботится о каждом кадете».

– Конечно, обвинить его в предательстве я не могу: он действовал не своими руками. Якобы эфор Ярс самолично проявил неподчинение и очутился с ключом-печатью в тюремном блоке. И откуда бы третьекурснику раздобыть ключ, находящийся в личном распоряжении начальника академии?

Князь Лэггер тонко улыбнулся, предоставляя огромный простор для моего воображения.

– Ярса тоже высекут плетьми?

– За что? За предательство отрубают голову.

Воздух застыл в легких, а выдохнуть я смогла лишь тогда, когда князь взял бокал за тонкую ножку, поднес к глазам, любуясь рубиновым содержимым, и добавил, будто бы ни к кому не обращаясь:

– Но я решил проявить милосердие.

– И Тайлер тоже! – воскликнула я, хватаясь за спасительную соломинку. – Он будет отличным командиром. Он… Он принесет славу Империи!

Князь Лэггер пригубил вино, он молчал, будто ожидая следующего моего шага.

– Наказание за нарушение устава отменить нельзя, я знаю.

– Хм… Заменить неотвратимость смерти ее вероятностью…– задумчиво произнес князь.

– Да, – согласилась я, обмирая.

– Зачем мне это нужно?

Вопрос звучал так, будто прятал в себе двойной смысл. Князь Лэггер явно не о всеобщем благе сейчас говорит, а о своих личных интересах.

– Если вы сохраните Тайлеру жизнь, я ни в чем и никогда не подведу вас! – пообещала я внезапно осипшим голосом: в горле пересохло.

От одной мысли о возможности такого исхода у меня заныло сердце, затрепыхалось, будто птица в клетке.

– Если Тайлер умрет… – повторила я, теперь тоже подаваясь навстречу князю и отыскивая взглядом его укрытые тьмой глаза.