Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Как он храбрился, не показывая, что ему больно, лишь бы не напугать Веелу!

– Больной ублюдок, – выругался Атти в сторону Вернона.

Колояр вернулся на место с героическим видом. Он по-хозяйски обнял Медею, но она высвободилась и с силой оттолкнула его.

Я боялась, что, раззадоренные жестоким зрелищем, парни войдут в азарт. Захотят доказать, что и они круты и бесстрашны, и еще не одно лезвие сегодня войдет в грудь. Об этом же подумали и эфоры. Ярс пробился к Вернону и что-то жестко выговаривал ему, Эйсхард возник между мной и Атти.

– Галвин, Дейрон, не сметь наносить увечья противнику! – сурово, вполголоса, так, чтобы комиссия не услышала приказа, отчеканил он.

– Я бы и не стала!

– Командир, я пока еще с головой дружу! – оскорбился Атти.

Лед прищурившись взглянул на него, кивнул.

Действительно, в следующих поединках дело ограничилось легкими порезами на руках. Напряжение потихоньку отпускало, даже Веела прекратила плакать и, нахохлившись, как воробей, смотрела на битвы.

– На арену для поединка приглашаются кадет Миромир и кадет Дейрон!

Фух! Быстренько отстреляюсь и получу зачет.

Миромир, прежде чем идти, коснулся губами макушки Мейви. Она мне сейчас снова сильно напоминала Веелу – такая же перепуганная. Проводила взглядом своего звеньевого, настороженно посмотрела на меня. Я чуть не фыркнула. Ну да, ну да, я ведь «опасная штучка Дейрон» и сейчас порежу на кусочки ее любимого Миромира.

Я подхватила с бортика Ласточку – она ожидала там, где я ее вчера оставила. Разложила, сложила: стик охотно подчинялся. Надо бы проверить лезвие, но никто этим не занимался: стики к бою готовили второкурсники, осмотрели тысячу раз.

– Я придумал ему имя, – шепнул Миромир, поднимая серебристый стик. – Луч!

– Красиво! – кивнула я и тихо напомнила: – Как договаривались? Метимся в руки?

– Само собой. – Он помолчал и добавил: – Надеюсь, Рон скоро поправится. Вернон уже совсем…

– Расходимся! – оборвал его окрик мейстера Тугора.

Краем глаза я заметила, что Эйсхард спустился со второго ряда и встал у самого бортика.

Сотни взглядов были направлены на меня. Одни смотрели с ненавистью и желали мне провала, но были и те, кто глядел с любопытством, а Веела вот переживала – она подалась вперед и, так как ей не за кого было сейчас держаться, обняла себя за плечи.

Я развернула стик в шест, и, едва ладони привычно обхватили рукоять, волнение испарилось.