Дочь атамана

— Дошли, — Драго Ружа зачем-то скинул с головы шапку, оставшись с непокрытой головой. — Дай хоть покурю, лекарь, ох и ядреная махра у твоего Шишкина.

Гранин и вовсе никуда не спешил.

Он очертил веткой чертополоха круг вокруг них, не глядя на дикие морды за чертой. Крест на груди раскалился, обжигал кожу.

— Как только эти дурни поймут, что ты задумал, так набросятся скопом, — предупредил колдун, глубоко затягиваясь. — Но потом должны сгинуть вместе со мной. Следует ударить так, чтобы сразу насмерть.

— Ударю, — кивнул Гранин, сжимая в кармане скальпель. — Ты бы воротник пошире распахнул.

Колдун усмехнулся, рванул меховуху, вовсе скидывая ее наземь. Остался в одной чистой рубахе. Затянулся еще раз.

— Об одном сожалею, — вдруг сказал он, — что не гульну на твоей свадьбе.

Да какая свадьба, рассердился Гранин, шутит он, что ли.

— Давай, — шепнул Драго одними губами.

Стоило выхватить скальпель из кармана — как нечисть взвыла, сломала круг, цепляясь зубами Гранину в руку.

Неимоверным усилием Гранин рванулся, вырвался и нанес короткий, сильный удар — во впадину под кадыком, отчего мгновенно останавливается сердце.

Однако колдун умер не сразу, оскалился, шагнул назад, схватив убийцу своего за ворот, шаг, еще шаг, затрещали под ногами обледеневшие скользкие мостки, нечисть уже рвала Гранина на части, и боль мешалась с холодом и непониманием.

Неужели колдун решил утопить его вместе с собой?

Зачем?"

"И тут Драго Ружа в последнем усилии оттолкнулся от тверди, прохрипел надсадно, клокоча кровью в горле:

— Горько, лекарь!

И ледяная вода проглотила Гранина, он задохнулся, ушел с головой, забарахтался, выныривая, вокруг падали следом черти — и тут же река вспенивалась их смрадной кровью, чтобы в следующее мгновение очиститься и стать живительно свежей.

Колдун уже отцепился от него, опустился на глубину, и мерзлота будто отступила, стало тепло и покойно, и вьюга нежданно унялась, а на небе выглянула молодая луна.

Гранин ошалело помотал головой, наступившая тишина аж звенела. Он был совершенно один, глубокой ночью, в ледяной зимней проруби. Он только что убил человека, человека! Не нелюдь! И черти и правда сгинули, как и обещал Драго Ружа.