Дикарь и простушка

Господи, хоть бы продержаться, достойно закончить этот невыносимый разговор! Неужели Дункан рассказывал Арчибальду об их отношениях! Ах, ее бедное, едва начавшее успокаиваться сердце! Бездумные слова шотландца нанесли новую, жестокую рану, от которой она не скоро оправится. Друг. Она всего лишь друг Дункана. И никогда не будет больше чем другом.

– Вы волнуетесь из-за пустяков. Из-за того, что вряд ли произойдет, тем более что их венчание через два дня.

– Верно, – сокрушенно вздохнул Арчи. – Прости, что пришлось предупредить тебя… на всякий случай.

Сидеть в церкви и наблюдать, как Дункана и Офелию соединяют вечными узами? Ни за что, никогда!

Пришлось солгать во второй раз, вернее, уклончиво пробормотать:

– Уверена, все, кто получит приглашение, обязательно придут. А теперь мне пора. Тетушки, наверное, беспокоятся, где я так задержалась.

Она так торопилась, что не слышала второго, еще более тяжелого вздоха Арчи. Тот уже жалел о сказанном. Он не сомневался в своей правоте, просто слишком поздно сообразил, что поставил телегу впереди лошади.

Глава 42

Письмо прибыло на следующий день и совершенно сбило с толку Сабрину. Сначала она посчитала его неудачной шуткой. Да и как же иначе – все это казалось дурацким фарсом. Если какое-то важное лицо держат в заложниках и требуют выкупа, почему столь смехотворная сумма? Пусть бы речь шла о сорока тысячах, ну… не сорока, а хотя бы о двух, трех, пяти… Но сорок фунтов? Немыслимо!

Увы, это письмо невозможно просто проигнорировать.

Сабрина, разумеется, показала письмо тетушкам, хотя отправитель потребовал, чтобы она хранила молчание.

"Тетки согласились, что это, по всей вероятности, шутка, и притом довольно дурного тона. Однако обе были большими любительницами приключений, поэтому они послали за своим кучером, жившим в Оксбоу, и все трое после полудня отправились в путь. К сожалению, зайти в дом они не могли, поскольку в письме говорилось, что только Сабрине с деньгами дозволено переступить порог.