Девушка сына. Я одержим ею

 – Но… Она же говорила, что на твоей стороне…

– Да, – задумчиво кивает. – Аяз проговорился. За Ланой уже едет полиция. Что в её голове… Я не знаю. Но могла свихнуться на почве ревности и твоей беременности…

– Откуда она вообще узнала, что я…

– Алла, – резко произносит имя врача.

– Алла? – опять удивляюсь.

Они подруги. Я надеялся, что бывшие. И кстати, скорее всего, именно поэтому Алла запрещала тебе секс. Из-за Ланы. Мы сходим ещё к одному врачу, и если она скажет, что всё в норме…

Он целует меня в висок.

– Готовься, потому что я дико по тебе соскучился.

Ещё один поцелуй летит в щёчку. И опять. Более агрессивный. Но я останавливаю его, краснея до кончиков ушей.

– Не отвлекайся! – голос дрожать начинает от смущения. – А дальше что?

– Стой, любопытная, – улыбается тепло. – Пока это всё, что известно.

Я закрываю рот и активно киваю.

И не замечаю, как начинаю обнимать его.

Вдохнуть боюсь. Представляю, что он пропадёт, как только я расслабляюсь.

– Завтра, как только я наслажусь тобой и успокою, поеду к Аязу.

Сильнее прижимаюсь к Саидову. Соскучилась безумно.

И рада, что всё обошлось.

Я неожиданно принюхиваюсь. Чувствую странный запах. Помню я его. Слишком хорошо.

Кровью же пахнет!

Подскакиваю с кровати и тут же задираю чёрную рубашку Саидова. И замираю, видя небольшую рану. Кровь уже явно вытирали несколько раз, Судя по тому, что та уже растёрта и подсохла в некоторых местах.

– Что это?

Амир перехватывает мои пальцы, из-за чего приходится выпустить ткань из рук.

– Неважно. Там было скучно, и я немного подрался.

– Ты больной? – поднимаю на него злой взгляд. А он улыбается. – Ты вообще о себе не думаешь?

– Честно? О тебе только думал.

От этих слов неосознанно облизываю сухие губы и опускаю взгляд вниз.

– Иди в душ.

– Не пойду. Я слишком по тебе соскучился.

И опять тянет на себя, но я сопротивляюсь.

– Тут рана! – восклицаю. Сколько можно? Ему вообще наплевать? У него только недавно всё зажило на ногах и спине! – Иди искупайся.

– Но ты только что меня обнимала, – самонадеянно усмехается и разваливается на постели.

– Больше не буду, – бубню, понимая, что он прав. Чуть-чуть всё пошло не по плану.

– А кто тебя спрашивать будет?

Вот же невыносимый человек!

Индюк!

– Тебе рану промыть надо.

– Фигня, – да что же такое? Упёртый баран.

– Хорошо, – киваю, сдаваясь. – Пошли вместе.

Он зависает.