Девушка сына. Я одержим ею

Отказалась от прошлого, ненависти. Снова открыла своё сердце, впуская в него этого невыносимого деспота. Которого нет больше рядом. И не будет.

Мне порой кажется, что жизнь смеётся надо мной.

Когда он был рядом – я хотела, чтобы он ушёл.

Но когда он пропадал – грезила о нём ночами, постоянно думала о нём, ненавидя.

И теперь, когда снова хочу почувствовать его рядом, ощутить тепло, заботу, его нет. Прямо как тогда. Три года назад. Влюблённая дурочка, мечтавшая о сказке. Я получила её, как и хотела. Сказка разрушилась.

Не было его!

Появился!

Но тут же последние наши страницы из книги были жестоко выдернуты. Беспощадно, лишая эпилога.

И даже внезапно появившиеся из ниоткуда пальцы на щеках ничем не помогают. Ну, уберут они слёзы, и что? Они снова появятся, стоит вспомнить Амира.

Поднимаю неосознанно взгляд на прикосновения и смотрю в тёмные, проникающие в душу глаза.

Не замечаю, как сильные и родные руки обвивают меня за талию и поднимают с дивана.

Не верю.

Ничему.

Такие проницательные, добрые, но в то же время жестокие глаза только у одного человека на этом свете. И они реальные. Не обманка.

Как и эта искренняя, тёплая и еле заметная улыбка.

– Скажи мне, кто заставил тебя плакать, и я его убью.

– Амир? – все вокруг замирает. Не слышу собственного дыхания.

И не понимаю, что происходит.

– Что ты?..

– Ты не рада? – хмурится.

Касаюсь холодными пальцами его теплой щеки. Веду по образовавшейся за эти дни щетине. И…

Пытаюсь понять, правда ли это.

– Рада, конечно, – шепчу, растерявшись. – Но разве…

Опять слеза спускается по щеке. Амир ловит ее пальцем и стирает, улыбаясь.

– Ты не должен быть сейчас в тюрьме?

– Должен, – обхватывает меня аккуратно за талию и тянет за собой. От окна и дивана на большую кровать.

А я до сих пор не могу поверить, что он стоит здесь. Передо мной.

Понимаю это в тот момент, когда мы оба ложимся на постель, а он прижимает меня к себе. Моя голова спокойно лежит на его руке. А я вдыхаю аромат его тела, трогаю обнаженную грудь руками через огромный вырез тёмной рубашки.

Горячий. Сердце бьётся.

Реальный.

Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, из-за которого плакала две ночи подряд.

– Ты узнала пол ребенка?

Это все, что его сейчас волнует?

– Информация за информацию, – произношу, всё ещё продолжая гладить его.

– Если ты сейчас не перестанешь, Ева, – хрипит томно, – то я не сдержусь.

Сглатываю, представляя, на что сейчас способен Саидов.