Девственница для идеального чудовища

И хотя по тем временам вступить в супружество в девятнадцать лет было нормой, мозгов от этого у нее не прибавилось. Девушка сходила с ума по водителю из хлебного магазина — Виталику. Парень был высоким, взрослым — аж двадцать пять лет, и обладал удивительными глазами, светло-карими с фиолетовыми искорками в глубине. Аллочка верила в модное тогда утверждение, что глаза — зеркало души, и решила, Виталий точно человек внутренне прекрасный и необычный.

Она очень быстро забеременела и без проблем родила дочь. Алла была сравнительно счастлива.

От покойной мамы ей досталась большая комната в центре, в благоустроенной квартире. Софка, как назвала она малютку, ничем серьезным не болела. Молока у молодой матери хватало с лихвой. Муж, конечно, попивал (как у всех!), но львиную долю получки приносил ей. Хотя зарабатывал все же маловато.

Жизнь была сложной, но плелась крепкой стабильной канвой. Пока привычный рисунок не спутала раз и навсегда неслучайная встреча.

Софийке уже исполнился годик. Алла работала в детском саду, тут же в яслях находилась ее малышка.

Лишь в выходной у них было время погулять свободно в парке, покормить уточек, которых безумно любила рассматривать дочь. Муж не имел привычки проводить с ними досуг.

В одну из таких вылазок к Алле подошла худенькая молодая женщина с коляской. Та подумала, незнакомка попросит крошек, чтобы кинуть птицам и развлечь своего ребенка. Хотя малыш на вид был совсем капельным. Но щуплая брюнетка вдруг завела такую речь, от которой волосы Алки встали дыбом.

— Ты ведь Виталия жена? — спросила она и сама ответила. — Я знаю. Попросить тебя хотела. У тебя много грудного молока, может, поделишься с сестренкой своей дочери? А то у меня совсем нет, а ребенок животиком страдает.

Алла думала, собеседница сумасшедшая, убежала из парка. Но потом все-таки пошла к главной сплетнице района Клавдии Семеновне и узнала такую правду…

Муж жил на две семьи, зарплату делил на две кучки, потому и выходило мало. Во втором гражданском браке у него тоже появилась дочка, младше Софии примерно на год.

Аллочка долго металась — бороться, прощать, гнать поганой метлой изменника?.. Виталий каялся, божился, что лишь раз гульнул, а потом не мог поступить безответственно с малышкой. Алла, конечно, не верила. Наверное, она бы так и рвала душу, но муж сделал выбор сам. Он предпочел бутылку обеим женам, начал таскать вещи, являться в непотребном виде.

Воспитательница проявила характер, отнесла заявление в суд, поменяла замки.