Дела минувшие

Пусть так: они налетят на новенького, получат сдачи и уймутся. Подследственный в результате привлечет к себе внимание тех секретных пока людей, которые запустили станок. Козырь «демона» – его связи с московским старообрядческим купечеством. Как сообщить об этом фальшивомонетчикам? Тем, кто непосредственно ладит «блины», это не по чину: их дело ремесленное. Как узнать, кто старший, кто отвечает за сбыт? Нет ли среди арестантов тех, кого называют онколистами? Это бич банков, аферисты, берущие кредиты под залог недоброкачественных ценных бумаг.

Тут Случаев показал себя с хорошей стороны. Он вынул из портфеля списки арестантов, которые благоразумно прихватил с собой в Петербург, и начал ими шуршать. И вскоре воскликнул:

– Есть! И как раз онколист.

– Кто? – всполошились остальные.

– Иона Лагерев. Объегорил Волжско-Камский банк на триста тысяч, должен был уехать в ссылку в отдаленные местности Западной Сибири, но застрял по вновь открывшимся обстоятельствам.

Коковцов усмехнулся:

– Знакомый прием. Осужденному неохота ехать за Бугры[61], и он начинает тянуть время. Что-то припомнил сверх того, что обнаружило следствие. Или подал жалобу. Или требует вызвать нового свидетеля. Главное – остаться в теплом месте. А наш онколист скорее всего застрял в Пскове умышленно, чтобы наладить сбыт фальшивых билетов. Очень правдоподобно.

Все согласились с надворным советником и единогласно назначили Иону Лагерева главным подозреваемым. Ведь для организации столь сложного преступления нужен деловик, знающий банковские механизмы.

Лыков отобрал у псковича списки, начал их листать и тоже воскликнул:

– А вот и второй! Потап Брехов, «счастливец» из Гуслицкой волости.

– Счастливец? – удивился губернатор. – В каком смысле?

– Так на уголовном жаргоне называют тех, кто совершает умственные преступления, – пояснил шефу тюремный инспектор.

Совещание велело Алексею обратить на двух кандидатов особое внимание. И перешло к практическим вопросам: как «демону» попасть в тюрьму и как затем наладить связь с волей.

Угодить под арест без участия псковского полицмейстера было невозможно.