Дела минувшие

В Петербурге титулярный советник вел жизнь закрытую, о службе никому не рассказывал и лишних знакомств избегал. Его специальностью были аресты наиболее опасных злодеев, которыми столь богата, увы, русская земля… Но аресты эти, часто сопряженные с риском для жизни, Алексей проводил в гриме. В самом простом, но эффективном – наклеивал фальшивую окладистую бороду, которая резко меняла его внешность. Поэтому сейчас по приказу шефа он стал срочно растить настоящую, покороче.

Еще он съездил в Псков и изучил списки сидельцев губернской тюрьмы – нет ли там его «крестников».

Далее, Благово послал помощника в Привисленский край, в губернский город Петроков. Он решил легендировать Алексея как русского дворянина, родившегося и выросшего там. Если вдруг станут наводить справки, надо отвести разведчиков подальше от Нижнего Новгорода. А поляки удобны тем, что русскому фартовому лишнего не скажут. Потому что он русский. И справки наводить в польских землях труднее всего.

Подмена бумаг была совершена незаметно. Об операции знали лишь полицмейстер и начальник адресного стола. В списки жителей внесли потомственного дворянина Лыкова Алексея Николаевича, православного исповедания, неженатого. В карточке указали: выбыл в Москву с «вечностью»[56] на руках. Сфабриковали и сам паспорт, внеся в него соответствующие сведения о прописке.

Из Петрокова титулярный советник отправился в Москву. Он вез письмо министра, адресованное Арсению Морозову.

"Арсений Иванович не пожелал ехать в Москву из своего Глухова, и сыщику пришлось катить туда самому. Миллионщик принял гостя любезно. И даже прочитав письмо со странной просьбой, не удивился.

– Все в казаки-разбойники играем? Ладно, ладно… Так что я должен сказать, если начнут меня пытать насчет вас?

– Знаю-де Лыкова, полезный человек.

– А вы, Алексей Николаич, и впрямь встали нам недешево. Пять тысяч как с куста![57]

– Помню и признателен, Арсений Иваныч. Но и вам жаловаться не пришлось. От полумиллиона пять тысяч не так уж и много.