Дела минувшие

– Надо ли беспокоить Его Величество такими мелочами? – хмыкнул статский советник. – Сами разберемся. Но я продолжу. Верхушка белокриницкого согласия[53] подтвердит, что хорошо знает господина Лыкова, пользовалась его услугами и не жалеет об этом.

– Разбойники захотят подробностей, – перегнулся через стол Левенгрен. Было видно, что идея сыщиков стала его увлекать.

– Кто же рассказывает посторонним о секретных делах? – пожал плечами Благово. – Сами староверы отделаются общими словами. А Лыков в камере намекнет «блиноделам», что занимался сбытом фальшивых бумаг.

– Но мы таким образом дискредитируем фамилию Морозовых! – возмутился Плеве. Однако Игнатьев его оборвал:

– Да Морозовы по шею увязли в подобных махинациях. Если не по макушку. А как иначе вы объясните их огромные капиталы? Нет, молва зря не скажет…

Благово с Лыковым уставились на министра с удивлением, а тот не унимался:

– Когда на кону стоит исполнение высочайшего поручения, не до чистоплюйства.

Тут Игнатьев опомнился и погрозил пальцем директору особенной канцелярии:

– Вас попрошу держать это в секрете.

– Разумеется, ваше сиятельство.

Левенгрен подумал и добавил:"

"– План господина Благово начинает мне нравиться. Сразу-то я его не понял, а теперь соображаю… Вы не просто внедрите в тюрьму своего человека. Он станет приманкой. Поскольку, по мнению фальшивомонетчиков, может расширить им сбыт, используя свои знакомства в крайне интересной среде – среде беспринципных богатеев.

– Именно так, – подтвердил Павел Афанасьевич. – Ведь им важен сбыт. Билеты через сделки «беспринципных богатеев», как вы образно сформулировали, можно разбросать по всей империи. Особенно туда, где не очень разбираются в денежных знаках: Кавказ, Сибирь, Туркестан… Ребята не смогут пройти мимо такой возможности и обязательно захотят купить расположение Алексея Николаевича. Если только он не выдаст себя чем-нибудь.