Дела минувшие

 – Уж больно хороши! Все моя жадность…

Больше он ничего сообщить не мог, но протокол допроса подписал. Передав его следователю Кутаисского окружного суда, Лыков отправился домой. Когда он явился в Департамент, там уже дым стоял коромыслом. За время командировки титулярного советника поддельные билеты всплыли в трех казначействах: лодзинском, екатеринославском и могилевском. Афера приобретала характер эпидемии.

У министра внутренних дел состоялось срочное совещание. Граф Игнатьев позвал трех департаментских: Плеве, Благово и Лыкова.

Опираясь на сведения, добытые Алексеем в Кутаиси, Благово сделал доклад. Фабрикация фальшивых денег в тюрьмах – не бог весть какая новость, сказал он. Этим давно грешит, к примеру, Нижнеудинская тюрьма. И ничего нельзя сделать, потому как служители в доле и ловко скрывают следы. Хорошо хоть, что в Иркутске выделывают билеты мелкого номинала и качество их дрянь. Фальшивки легко распознать, ущерб для государства невелик.

– Не понимаю, – перебил тут сыщика финансист. – Это же тюрьма! Ввалиться и открыть станок. Он не пилюля, за щеку не спрячешь. Взять негодяев с поличным, вместе с покровителями и укрывателями. Евреи-граверы – много ли их в Псковской тюрьме? Не понимаю.

Игнатьев покосился на Плеве, а тот – на Благово.

– Поехали Андроны на немазаных колесах… Так мы сорвем верхушку, а корень останется. И через несколько месяцев фальшивки снова появятся в обороте.

– Отчего же корень останется? Смотря как рвать! – задиристо возразил Левенгрен.

Павел Афанасьевич продолжил тем наставническим тоном, который всегда раздражал людей не особо умных:

– Смотрителю провинциального тюремного замка не под силу такое масштабное предприятие. Он лишь укрывает и помогает выносить за ворота.

– И что? Терпеть аферу дальше?

– Нет, зачем же. Пресечь ее надо, только по-умному, а не так, как вы предлагаете.

Финансист смутился, а чины МВД про себя улыбнулись. Благово хладнокровно объяснил, что он считает правильным:

– Нам нужна вся сеть, а не станок с двумя граверами.