Дела минувшие

Новый освед[19] старался как мог и сообщил немало интересного. Так, он вспомнил клички двух приятелей покойного: Цапля и Колька Бешеный. Этих ребят Лыков понаслышке, но знал, и для сыщиков открывались возможности.

Сведения о картежной игре в роте были более скудными. Отделенный унтер-офицер действительно далеко отстоял от закрытой жизни золотых погон. Кривошапкин сообщил, что в Седьмой роте «болезни зеленого сукна» подвержены почти все офицеры. Оба поручика – Вейншторд и Денисьев и три из четырех подпоручиков – Албанович, Петров-второй и Кольцов-Масальский.

Он вел опрос сначала нижних чинов, а затем и офицеров до вечера. Завербовать Аглицкого не удалось – тот сразу заявил, что доносить на товарищей не станет. Остальные благородия вместо ответа на вопросы об убитом отсылали сыщика к соседям по казарме.

– До моего сведения дошло, что вы спрашиваете моих офицеров насчет картежной игры!

– И что?

– Как что? Кто дал вам право задавать подобные вопросы?

Алексея стало раздражать хамское поведение майора. Он помнил, что тот идет на следующий чин и скандалы ему не нужны. Поэтому взял быка за рога:

– Полиция ведет дознание убийства рядового Сомова.

Костыро-Стоцкий сразу пошел на попятную:

– Нет, что вы! Я имел в виду другое.

– Что же тогда? – продолжил нажимать титулярный советник, понимая, что с такими прощелыгами надо действовать только угрозами.

– П-почему третья? – растерялся майор.

– Ну а вдруг? Что тогда будет с вашим чинопроизводством?

– Но…

– Вот чтобы этого не произошло, я и задаю свои вопросы. Честь имею!"

"Только в десятом часу ночи Алексей оказался в управлении. Благово уже ушел. Помощник написал ему расписку на шесть рублей, приложил бумагу от нового осведа и направился в канцелярию. Там было пусто и темно.