Дела минувшие

У покойного подпоручика Шенрока деньги тырил по маленькой, тот сам мне жалился. И раньше пропадали в роте мелкие суммы. На него грешили… Побить хотели, да доказать не смогли. А по карахтеру – он! Оставшись без офицера, Сомов угодил в артель, делали они к масленице в Гордеевке лубочные ряды. И там отличился Елпишка своей бестолковостью. Выгнали из артели обратно в роту.

– Когда вернули Сомова в роту, с кем он там знался?

– Да ни с кем. Денщики от роты – как отрезанный ломоть: на учения не ходят, дежурств не несут, только и знают, что подай-принеси.

– В увольнения он тоже один ходил, наособицу? Что можешь сказать за его знакомства?

Скоробогатый без раздумий ответил:

– А в кабаки он ходил. Причем в самые дурные, их вон на Миллионке вдосталь.

– На какие деньги мог там пить нижний чин? – усомнился Лыков. – На Миллионке в долг не наливают. Сапоги потребуют, а куда он без сапог?

Фельдфебель и тут за словом в карман не полез:

– А вот с краж и гулял.

– Но ведь не доказано.

– Не доказано. Однако как иначе лопать мануйловку с протопоповкой?[18] А Елпишка бахвалился, что, кроме них, ничего не пьет.

Лыков и сам любил настойки московского парового водочного завода Протопопова. Однако со своим жалованьем мог позволить их себе только по большим праздникам. А тут рядовой солдатик.

Другие сослуживцы убитого дали ему такую же характеристику. Вороватый, ленивый, любил угоститься за чужой счет. Жадный – страсть! Самым полезным оказался младший унтер-офицер Кривошапкин.

– Как тебя звать?

– Викула, ваше благородие.

– А по отчеству?

– Елисеевич.

– Викула Елисеевич, сколько тебе осталось служить?

– Год с месяцем.

– Ты у начальства, надо полагать, на хорошем счету?

– Вроде да…

– А куда хочешь поступить после отставки?

Унтер зачесал в затылке:

– Вот бы в конторщики на хорошее место. Или на железную дорогу.

– Чтобы попасть на такое место, нужно представить ходатайство.

– Я знаю. Надеюсь, господин ротный командир подпишет.

Лыков усмехнулся:

– Рутковский? Он с тебя денег за это потребует. А так и слушать не станет.

Кривошапкин смутился. А сыщик продолжил:

– Такое ходатайство, с подходящей характеристикой, можем дать мы. Ежели его превосходительство полицмейстер Каргер черкнет, тебя куда угодно возьмут!

– А… как бы это сделать, ваше благородие?

– Да уж не за спасибо.