Дела минувшие

Чего еще надо?

Он повернулся к полицмейстеру:

– Федор Иванович, давайте вышлем его из города в двадцать четыре часа. Унтербергер после сегодняшнего разговора подпишет распоряжение не глядя.

Тот понял сыщика и подыграл:

– А и правда, давно пора. Не хочет сотрудничать с полицией – зачем нам такой? Тем более на Пологой улице.

Гусаков понял, что дело плохо, и сразу согласился «дружиться с вашими высокоблагородиями». Лыков расспросил номерщика насчет Звенцова, и тот рассказал немало интересного.

По его словам, бродяга прожил у него две недели и почти все время проводил где-то в городских притонах.

– С кем он общался на твоих глазах? – стал задавать наводящие вопросы Алексей.

– Было такое только один раз, ваше высокоблагородие. Приходил к нему староста артели нищих, знаменитый Сивуч.

Питерец кивнул полицмейстеру, и тот выдал справку:

– Есть такой, и действительно знаменитый в определенных кругах. Их трое: Сивуч, Кудрявец и Мордвин. Старшие «стрелки»[120]. Стреляют по Светланской не первый год. Все бывшие сахалинцы, прибывшие сюда после выхода на поселение. Собирают подаяние и тут же пропивают. Так, беззлобные деды…

Лыков с Гусаковым одновременно рассмеялись. Сыщик пояснил:

– Слыхал я про этих беззлобных у себя в Корсакове. Атаманы всей сахалинской колонии, что пригрелась у вас, Федор Иванович.

И добавил металла в голосе:

– Гусаков, расскажи об этих ребятах все, что знаешь.

Номерщик потупился, но стал сообщать подробности. Оказалось – это было новостью для полицмейстера – что в городе имеется целая организация бывших сахалинцев. Заправляет ей Сличенко, который содержит кабак на Фонтанной. Кабак знатный, там честному человеку делать нечего. Притон, в котором скупают краденое, укрывают беглых и беспаспортных, дают наводки на богатые квартиры и даже, по слухам, выделывают фальшивую монету.