Дела минувшие

Порез был длинный, но не глубокий, кровь скоро унялась, и бок болел меньше, чем ладонь. Кое-как придя в себя, Алексей отправился в городское полицейское управление давать показания о происшествии. Управление находилось на той же Пекинской улице, в доме купца Даттана. Таубе сопроводил товарища – у подполковника не нашли ни единой царапины. Вот что значит опыт!

Учитывая высокие чины потерпевших, их расспрашивал сам полицмейстер коллежский асессор Петров. Он сообщил столичникам, что те перебили между делом банду Тимохи Банщика, которую местная полиция ловила с весны и никак не могла поймать.

– Приезжайте почаще, господа, – подытожил полицмейстер. – Глядишь, преступности и поубавится в нашем благословенном городе…

Наутро потерпевший (вопрос, кто потерпел больше – он или нападавшие?) явился в часть за перевязочным свидетельством[104]. Петров расстроенно сказал ему:

– Кажись, выживет Тимоха. Пришел в сознание и даже матерится.

Лыков обрадовался, что одним грехом на его совести меньше:

– Ну и ладно. Так я пошел?

– У меня к вам просьба.

– Надо что-то передать? – догадался надворный советник.

– Точно так, Алексей Николаевич, – коллежский асессор сконфузился. – Когда еще протянут от нас к вам железную дорогу? Лет через сто! А ваш департамент требует фотографические карточки бродяг. Их у нас сроду не было, дело дорогое и сметой не предусмотренное. Мечтаем об антропологической станции, но и на нее денег не дают[105]. Поэтому я прикладываю одни лишь учетные карточки с описанием примет.

– Давайте сюда, прихвачу, – охотно согласился гость.

Полицмейстер вручил командированному толстый пакет.

– Ого! – взвесил его в руке Алексей.

– Тут карточки на пятьдесят бродяг, и все в двух экземплярах, как требует ваш Департамент, – пояснил Петров. – Вы уж… все равно туда…

Командированный вернулся с пакетом обратно в гостиницу. Проходя мимо буфета, он увидел там друга. Таубе сидел у окна и пил коньяк! С утра, не дожидаясь адмиральского часа.