Чужая невеста для сына герцога

Эдрик нетерпеливо стал приподнимать пышную юбку шлюхи, желая добраться до ее бедер. Вдруг девица стала весьма неласково толкать его в бок.

Эдрик застонал, и она пропала.

Вместо нее появился старый слуга Тумос, который тормошил Эдрика за плечо и безжалостно старался стянуть шелковое одеяло, расшитое изображениями разноцветных птиц.

— Просыпайтесь, пресветлый! Ваш батюшка, его светлейшество герцог Ирвик, приказал вам срочно явиться к нему! — Тумос тянул на себя одеяло, в которое упрямо вцепился Эдрик. Он не желал, чтобы слуга увидел его утреннее возбуждение.

Эдрик застонал, голова трещала после вчерашней гулянки в таверне «Лилия». Он завалился туда вместе со своим лучшим другом Дайнисом Стордом, который горевал уже с неделю. Дайнис, кажется, в сотый раз рассказывал ему о том, как он застал свою любовницу с лавочником. Оказывается, он перепутал день недели, а бойкая вдовушка получала подарки сразу от двух кавалеров.

Дайнис сбросил с балкона жирного лавочника, у коварной вдовушки расколотил дорогой сервиз, деньги на который она выпросила у него же, и заявился к Эдрику, которому поведал свои злоключения.

— Тумос, во имя Тхоргха (1), нельзя же так безжалостно будить человека по утрам! — проворчал Эдрик.

— Нельзя было вчера вам напиваться до поросячьего визга, пресветлый, — возразил Тумос. Он знал Эдрика с пеленок и мог ворчать на него, не стесняясь в выражениях.

— Мы ведь только недавно с Дайнисом вернулись из Итерлеи (2), всего-то решили немного расслабиться, — простонал Эдрик.

— Вы младший сын герцога, и вам негоже шляться по кабакам со всяким сбродом, — проворчал Тумос.

Для Тумоса все, кто был ниже графа по титулу, были сбродом.

— Отец Дайниса барон из западных долин, — возразил Эдрик.

— Там на западе каждый, у кого нашлось несколько серебряных лутов (3) после Рэльской войны, купили себе баронство двести лет назад, — Тумос был непреклонен, он признавал только чистокровную знать.

— Ох, без тебя башка трещит, — простонал Эдрик.

— Ваш батюшка, его светлейшество, срочно требует вас к себе, — напомнил слуга.