Чёрная обезьяна

Она разевала огромную черную пасть, и вдруг раздавалось: „Мама!“

Даже навозный служка забегал посмотреть на это чудо.

Из оврага вышли невысокие люди с оружием. Пастух поднялся им навстречу — он оказался выше их всех и смотрел на пришедших сверху вниз, но это продолжалось недолго, потому что пастух упал наземь. Куда и как его ударили, мальчик не понял, но явственно увидел, что во второй раз пастуху быстрым движением воткнули меч куда-то в лицо; это было так странно, словно он спрятал монету во рту и ему захотели разжать зубы.

Мальчик вскрикнул и сделал шаг назад, словно его попытались подцепить железным когтем за тонкую ноздрю. Он огляделся по сторонам и увидел на стенах лишь одного солдата, но до него было далеко. Остальные спали внизу, под стеною, разомлев на солнце и сняв доспехи.

Не умея придумать, что делать, мальчик вновь обернулся к стаду, истекающему кровью пастуху и пришедшим людям.

Рыбаки, стоя по колено в воде, тоже смотрели на упавшего пастуха.

Пришедшие двинулись к реке. Бросив сети, рыбаки сначала побежали, а затем поплыли к другому берегу. Только один рыбак, тот самый, меж ног которого юркнула рыба, запутался в сетях и упал. Ему никто не помог.

Когда рыбаки почти уже доплыли до другого, высокого берега — там тоже появились низкорослые люди, несколько из них держали в руках луки.

Рыбаки кинулись было обратно, но с той стороны, где так и путался в сетях и, кажется, что-то кричал их собрат, уже начали пускать стрелы.

Почти всех рыбаков убили очень быстро, лишь один все время нырял и выныривал в неожиданных местах, но и ему, наконец, попала стрела в голову, и он сначала утянул ее за собой на дно, но вскоре труп вынесло на отмель, и стрела вновь показала оперенье, которое чуть пошатывалось от движения воды. На стрелу села стрекоза.

В городе неожиданно начал бить набатный колокол на проездной башне, и в это же мгновение стрекоза взлетела.

Низкорослые люди шли отовсюду: поднимались из оврага, бежали вдоль берега, многие были уже возле самых стен, и только сейчас мальчик заметил, что на далекой сигнальной башне, оказывается, горел огонь, но его никто не увидел вовремя.

Ворота успели закрыть; когда мальчик оглянулся, на стенах неожиданно оказалось много солдат и необычайно встревоженных городских людей. Иные из солдат были голые по пояс — они спешно натягивали свои чешуйчатые рубахи и шлемы.