Чертовски неправильный парень

Но этот переход в конце лета нарушил мою выстроенную схему жизни, из-за чего я тренировался с новыми товарищами по команде куда меньше, чем было нужно.

Было бы здорово увидеть рекламный щит с Блэйк, например, через неделю после победы на Кубке Стэнли. Понимаете?

Сейчас я выходил на лед с группой парней, которых едва знал, одного из которых ненавидел, и чужие надежды тяжелым грузом давили мне на плечи. Если я хотел получить хоть какой-то шанс вернуться в Даллас в следующем году, нужно было провести почти идеальный звездный сезон.

"Я внимательно посмотрел на себя в зеркало, пытаясь принять тот факт, что на мне сейчас яркая фиолетово-желтая униформа. И на груди гребаная огромная змея. Все равно что обменять стейк на холодную овсянку. Все это казалось чертовски неправильным. На мой взгляд, сочетание синего и белого гораздо лучше. Эмблема «Рыцарей» – знак почета, прочно вшитый в меня, как в хоккеиста.

И вот я здесь, в команде «Кобр».

А я всегда ненавидел змей.

Всего на миг уныние пробежало по коже. Показалось, что я стою на краю пропасти, не зная, что ждет меня впереди. Сомнения поднимались коварным шепотом на глубине сознания и задавали один вопрос: сработает ли все это?

Что, если я не смогу вернуть ее? Что, если я вдруг плохо сыграю?

Я усмехнулся, отгоняя это странное чувство. Наверняка ничего из этого не случится.

Я не мог позволить сомневаться в себе, по крайней мере, не сейчас.

С решительным вздохом я потянулся за телефоном и быстро напечатал сообщение лучшему другу. Сейчас не помешает его глубокомысленное благоразумие.

Я:

Ненавижу фиолетовый и золотой.

Линкольн:

Реально. Ты сливаешься с этими цветами.

Я:

Пошел ты. Забираю слова назад. Я потрясающе выгляжу в фиолетовом и золотом. Все так думают.

Линкольн:

…

Я:

Хорошо, не знаю, все ли действительно так думают. Давай проведем опрос.

Линкольн:

?

Я добавил Монро в чат и отправил селфи…

Я:

Монро, как ты думаешь, мне идет фиолетовый и золотой?

Линкольн:

Монро? Не разговаривай с ним.

Монро:

Мне действительно нравится, как ты выглядишь в фиолетовом и золотом.

Линкольн:

Но не больше, чем я в синем и белом… правда? Правда?

Я:

Народ сказал свое слово. Я отлично выгляжу в фиолетовом и золотом.

Линкольн:

Она не твой «народ». Она мой «народ». Монро, скажи ему, что ты не его «народ».