Чертовски неправильный парень

Шарлотта опустила руку на промежность и сделала странный толчок бедром, словно игроки, о которых она говорила, были с нами в одной комнате, и она попыталась направить их члены в свою вагину.

– Ладно, нам выходить через десять минут, – виновато сказала Шарлотта, и я только сейчас осознала, что она была идеально одета, в то время как я только вернулась из ресторана, где нещадно потела несколько часов. От меня несло едой. Смертоносное сочетание.

Появилось искушение отступить и изменить свое решение, но она в предупреждающем жесте прижала руку к моим губам и начала подталкивать к коридору, ведущему в спальню.

– У тебя десять минут, Блэйк. Не заставляй меня выпихивать твою милую задницу отсюда, юная леди.

Я хихикнула, что было чудом, учитывая, какой дерьмовый день у меня был, и Шарлотта резко застыла в коридоре.

– Ты только что посмеялась? – потрясенно спросила она.

Смех тут же исчез – с хмурым видом я направилась в ванную и практически захлопнула за собой дверь. Ее смех звенел в ушах.

Через пятнадцать минут мне удалось привести себя в более-менее презентабельный вид, и мы залезли в вызванную ей машину такси.

– Итак, что там с Ланкастером? – спросила я Шарлотту, полагая, что она должна что-то знать о команде.

Я была фанаткой футбола, но на одну ночь могла сделать вид, что мне нравится хоккей.

Она озорно улыбнулась и издала странный звук похожий на стон, от которого водитель неловко заерзал на сиденье.

– На самом деле это сумасшедшая история.

Я хмыкнула в замешательстве.

– Странно. Зачем ему это делать после такой громкой победы?

Шарлотта пожала плечами.

– На самом деле, никто не знает причин. Это тайна. Но, поверь, Блэйк, он лучший защитник в лиге, и все вокруг только и делают, что говорят о его приезде.

Я взволнованно улыбнулась и отвернулась к окну – мимо проплывали городские огни.

Ари

Сегодня был тот самый вечер. Первая игра сезона НХЛ с гребаными «Кобрами».

И я нервничал.

Чего никогда раньше не случалось. Я всегда был Мистером Хладнокровность. Мистером Собранность. Обычно я оставлял право нервничать Линкольну.

Ладно, я преувеличиваю. Линкольн тоже никогда не нервничал.