Чернокнижники

— Не вижу, — отрезал Бахметьев. — Это еще ничего не доказывает. Как только что говорилось, подобная манера речи свойственна и современному духовенству… Лютов тоже пустил добытое в оборот очень скоро, но все же мы сумели малую часть выловить. Вот, извольте…

Он открыл ящик, выложил на зеленое сукно стола две больших золотых монеты с красивым крестообразным изображением, выставил увесистую серебряную чарку.

Савельев взял монету. Вокруг маленького двуглавого орла своеобразным крестом расположились гербы губерний — он в первую очередь опознал сибирский, двух соболей со стрелами.

Повертел меж пальцами, взялся за чарку — на донышке у нее оттиснуто сразу несколько клейм, тут и московский герб, и какие-то буквы, и цифры 1742. Поставил назад, сказал с сожалением:

— Вот уж здесь я решительно не знаток.

Рокотов подался вперед:

— Я провел несколько консультаций с серьезными специалистами… Конечно, выдавая себя за представителя сыскной, который занимается подделывателями антиквариата. Вердикт единогласный: это подлинные монеты и подлинная серебряная чарка времен Елизаветы Петровны.

Все нужные бумаги у меня имеются… Аркадий Петрович, вы обратили внимание, каким новехоньким все выглядит?

— Да, пожалуй что… — неуверенно сказал Савельев.

— Или все идеально вычищено химическими препаратами, — сказал Бахметьев. — Такие есть… Позвольте, Роман Степанович, я продолжу? Итак, Аболин стал обладателем более-менее приличной суммы, после чего перебрался в местечко респектабельнее — гостиницу «Париж», — он усмехнулся.

 — К тому времени у него уже имелся прекрасный, не вызывающий подозрений вид на жительство — на имя как раз Петра Петровича Аболина, дворянина из Орловской губернии. Возраст примерно соответствует. Все бы ничего, но, как мы обнаружили, настоящий хозяин документа умер год назад от удара, выехав из имения в уездный город, произошло это в гостинице, пропали деньги и кое-какие вещички, в том числе и вид… — он поднял палец. — И вот тут на сцене появляется новый персонаж, с которым Аболин каким-то образом вступил в знакомство. Скорее всего, при посредстве Фирятьева, хотя тот молчит… Вот снимок.

Савельев взял фотографию — представлявшую совсем молодого человека, отчего-то не понравившегося ему с первого взгляда: глупо напыщенная поза, дурацкие, колесом закрученные усики, выражение лица чванливо-презрительное…

— В отличие от загадочного Аболина, персонаж, смело можно сказать, банальный, — продолжал Бахметьев.