Друг моего отца

То есть не знаю, – засомневался я, даже смутился из-за этой её безнадёжной покорности. – Наверное. К вечеру мы будем женаты.

Она послушно полезла в сумку и, всё ещё зажав в ладони кольцо, достала паспорт. Уверенно протянула мне.

– Можно, я скажу?

– Конечно, – растерялся я, держа в руках дурацкий паспорт и глядя, как по её щекам катятся слёзы.

Она обняла меня за шею, крепко-крепко, двумя руками. Уткнулась в ухо и горячо зашептала.

– Что бы ты ни сделал, что бы ни случилось потом, знай… я люблю тебя, Арман.

Я дёрнулся, словно что-то царапнуло, но тут же отогнал это ощущение.

– Можно, я тоже кое-что скажу? – шепнул я, всем сердцем чувствуя то же самое. Насколько она моя. Моя.

Она кивнула. Отстранилась. Вытерла слёзы.

Испуганно уставилась на меня, когда я приподнял её лицо за подбородок.

Я накрыл её губы своими. И ощутил то, что не смог бы описать.

Никакой оргазм и близко не стоял к поцелую после восемнадцати лет воздержания.

Честное слово, если всё равно умирать, то я хотел бы сейчас.

И только одно слово не вписывалось в эту совершенную картину мироздания.

«Давно».

А потом она испугалась, отстранилась.

– Но ты ведь никого не целуешь, – шумно глотала она воздух.

– Теперь целую, – улыбнулся я. – Тебя. Одну.

Глава 29. Яна

А ведь я ему почти поверила. Да что там! Я – поверила!

Но потом увидела на его шее царапины от ногтей, почувствовала на спине согретый телом пистолетный металл.

Не за себя. А того, что мать была права.

Он знал кто я. Он предложил мне замуж. Он меня даже поцеловал.

Но не я ему нужна.

Он получил моё согласие. И сразу стал каким-то отстранённым. Как никогда красивым, сильным, волевым, невозмутимым. И как никогда… чужим.

– Собирай вещи, я пока поговорю с твоей матерью, – отдавал он указания, когда мы вернулись в дом. Сначала в телефон, потом – мне.

Я слышала через открытую дверь ледяной голос Армана и блеющий – Валерия Ивановича. Тот в чём-то его усердно уверял, истово клялся. А я стала бояться Чекаева ещё больше: он даже об этом знал?

О том, как губернатор смотрел на меня. Откровенно заинтересованно, раздевая. А потом повёл в комнату, где я должна была разместиться на два дня и всё как бы невзначай норовил прикоснуться: то волосы поправит, то за руку тронет.