Друг моего отца

Я отвернулся от белого овала фотографии и пошёл к другой могиле. Бросил рядом кувалду.

– Прости, родная, – прислонился лбом к холодному памятнику.

Несколько минут простоял в молчании. Страшных минут. Её я не сберёг и не защитил. Но она и так знала всё, что я мог сказать. К чему слова. К чему тянуть.

И я со свей силы упёрся руками в хрупкий бетон.

Старая глыба долго не выстояла. С мягким хлопком упала на осеннюю листву.

И удары кувалды в этой давно заросшей деревьями части кладбища, спугнули крикливых ворон.

То, что искал, я нашёл почти сразу – небольшой пластиковый тубус, что оставил в памятнике на могиле моей жены Андрей.

Я тогда был не в себе от горя. Похоронами занимался Зверь. И ведь тогда казалось, что он предусмотрел всё.

– Но не всё, – тяжело вздохнул я и сел прямо на землю, вытаскивая завёрнутые в целлофан документы. – Этого не мог предвидеть никто.

Я закрыл двумя руками лицо, когда выпали детские фотографии. Ещё ничего не прочитал. Но теперь я даже в четырёхлетнем возрасте её узнал.

И завыл. Отчаянно завыл. Как раненый зверь. До крови прикусил губу. Но этого уже не исправишь. Никак. Ничем. Никогда.

Знал бы я, кто она, не позволил бы себе и притронулся и, наверно, относился бы как к дочери.

Но трахнул его дочь, но хуже всего не это. Теперь я до исступления её любил.

Сквозь слёзы прочитал аккуратный почерк друга. «Нечаева Яна Андреевна». Дальше были новая дата рождения, город. Всё, что я уже и так знал. И что-то там ещё, бумаги с печатями, письма. Да, наша с ним фотография тоже.

Словно знал. Словно чувствовал. Наперёд.

И этот его взгляд. Нет, её взгляд, которым она меня так зацепила.

Та, ради которой я готов на всё.

Глава 28. Арман

Меня шатало, когда я вернулся в машину. Но по дороге я собрался.

Говорить только пока не мог, да и не хотел. Всем отписался двумя словами. «Не сейчас». «Всё потом». И приехал по указанному Валерием Ивановичем адресу вполне себе «огурцом».

Не знаю, что имел в виду Валерик, когда говорил, что в доме будет «конюшня», но лично я сегодня был на Мустанге.

"Как настоящий ковбой, я одёрнул куртку, похожую на тёплый овчинный тулупчик. Подтянул брюки, что вниз на спине оттягивал на всякий случай прихваченный ствол. Поправил ворот водолазки – не светить же своей расцарапанной шеей. Хотя Карину за это прибить мало.