Друг моего отца

Певичка не с подачи губернатора у меня в квартире с «жучком» появилась. Я хотел даже отзвониться Карине, чтобы не приезжала, но администратор как раз сообщил, что она уже пришла. «Пять минут», – показал я, чтобы раньше её не пускали. – Только я так и не понял, а проблема-то в чём? – невинно таращил я глаза, хотя, судя по тому, как лезли клыки, как чесались кулаки, уже догадался к чему он клонит.

– Меня теперь всё, что старше двадцати не привлекает, – видимо, решил он начать издалека. Ну ладно, подыграю.

– Пф-ф, нашёл о чём париться, – налил я ему ещё.

Здесь, я, конечно, подготовился, не буду душой кривить. Сам активно об этом думал. А Валерик вдруг оживился.

– Слушай, я завтра еду с ней на пикник, с адвокатшей. Ну там скромно всё, на два дня домик с бассейном арендовал, мангал, камин, своя конюшня, все дела.

– Что я? – посмотрел я на него так, что он стушевался.

– Ну, к нам присоединишься.

– Да можно, – усмехнулся я. – Только, чур, моя – дочь.

Он открыл рот. Потом закрыл. Потом выдохнул под моим пристальным взглядом, принимая поражение. Покачал головой, улыбнулся, хотел что-то сказать, но не успел. Карина скандалила с охраной, что её не пускают. Я не хотел, чтобы она покалечила охрану, и махнул рукой.

– Ой, – поднялся Валерик навстречу моей гостье, – вы же…

– Карина Солод, – протянула она ему руку с ногтями-стилетами, растягивая губы в улыбку и принципиально не глядя на меня. Неужели обиделась, что её сразу не пропустили?

– Карина, это Валера, мой друг… губернатор, – не стал я уточнять какого субъекта Российской Федерации. Сомневаюсь, что она сильна в географии. И не стал грубо ставить её на место, глядя как Валерик вдруг завилял хвостом.

– Очень приятно, – тряс он её руку, словно в Дисней-парке живого Микки Мауса увидел, такой на его лице сиял детский восторг.

– Я заказал тебе салат, всё как ты любишь, одни листья, козочка моя, – шепнул я.

– Спасибо, козлик, – шепнула она в ответ и оставила на моих губах тонну помады. На зло. Ах ты, сучечка!"

"«Эта женщина, неужели, поняла, что я всё равно не дам ей пятнадцать миллионов?» – усердной тёр я салфеткой губы. Но, возможно, это даже сойдёт ей с рук.