Друг моего отца

– Как? – развернулась я, в ужасе округлив глаза. – Ты и с Евгенией Ильиничной… тоже?

– Ах ты, жопа язвительная, – замахнулся он, чтобы шлёпнуть меня по заднице, но я увернулась. И выскочила из мастерской в коридор.

И он, хитрец, вышел не спеша, лениво вытащил телефон, усыпив мою бдительность, а потом поймал меня так резко, что я и пикнуть не успела.

– Подожди, я возьму пальто и вызову машину, – зажал он меня одной рукой, спиной к себе, и даже приподнял для верности, пока шёл и давал указания.

И он даже не запыхался, когда занёс меня в кабинет.

"Но он глянул на меня так, что сердце остановилось, а не только руки замерли на полпути. Словно коснулся потемневшим голодным взглядом обнажившейся кожи, скользнул вверх, задержавшись на груди. Сглотнул. Закрыл дверь. И резко подтянул меня к себе.

– Ты не представляешь себе, как я тебя хочу.

Его руки легли на спину, и медленно заскользили по ней под тканью.

Но вместо ответа, я молча сняла через голову водолазку и сама прильнула к нему.

Кололась щетина, когда его губы прокладывали дорожку поцелуев от шеи, через плечо к груди, что обнажилась вместе со спущенным бюстгальтером. Обхватили сосок. Я вздрогнула, испуганно закрыла глаза. И откинула назад голову, когда его пальцы начали ласкать второй.

Соски набухли, напряглись, словно разгорелись от этих ласк.

Я хотела большего. Намного большего.

Ведь я знала, что будет дальше. Наверно, я даже была готова.

И пока он стягивал свитер, расстёгивал ремень и ширинку, скинула туфли и сняла брюки. И когда всё полетело со стола, освобождая место для моей спины, даже не дрогнула.

Я только совсем не ожидала, что, когда мои трусики тоже отправятся куда-то в свободный полёт, между моих ног окажется его лицо.

«О, чёрт! Чёрт! Чёрт! – закрыл я глаза рукой, отдаваясь его языку.

Ни моя неопытность. Ни стыд. Ни откровенное бесстыдство, с которым с принимала его настойчивые ласки. Его требовательные пальцы, его жадные губы, его дерзкий язык, доводящие меня своей игрой до исступления.

– А-а! – схватилась я за край стола, выгибаясь к нему. – А-а! – откинулась, чувствуя, что уже ничего не зависит от меня.