Друг моего отца

 – А вот такие глупости мне нравятся, – махал он руками, показывая, – пиратский корабль, по которому можно полазить. Шум волн, что можно послушать. Крики чаек. Песок. По нему можно пройтись босыми ногами. Разувайся, разувайся, не бойся, – скинул он свои туфли и носки, подавая пример.

– Холодный, – встала я босыми ступнями на песок."

"– А здесь какой-то специальный агрегат распыляет морскую воду. Кажется, словно дует солёный ветер, – восторгался он как мальчишка, потянул и поставил меня перед собой. – Не очень похоже, конечно, но, если закрыть глаза…

– Не знаю, мне не с чем сравнить, – прикрыла я веки, подставив лицо мелким брызгам.

– Точно классно? – развернул он меня к себе. – По тебе и не скажешь. Почему ты никогда не улыбаешься?

– А ты пытался меня рассмешить?

– Нет, этого я, увы, не умею, – хмуро сошлись его брови. – Я и сам, признаться, тот ещё весельчак. Но ведь был в твоей жизни хоть один счастливый момент?

– Был, – кивнула я. – Даже ноги подкашивались от счастья.

– Но ты, конечно, не расскажешь?

– Нет, – качнула я головой.

«Потому что он связан с тобой, Арман. Всё счастливое в моей жизни почему-то связано с тобой. А про тебя нельзя».

Он тяжело выдохнул, словно и не ждал ответа.

Странно, но он стоял так близко, а я ведь чувствовала себя уютно. Нет, хуже, я именно и чувствовала себя счастливой, хоть и не улыбалась. Вдыхала запах его тела, ощущала тепло, что от него исходило и хотела к нему прижаться. Но не к этому дорогому костюму.

Его руки, срывающие с меня одежду. Дрожь, что его сотрясала, когда он навалился на меня. И мне было не противно и не страшно это вспоминать. Наоборот.

Мне было приятно, когда он касался меня пальцами. Там. Этому невозможно было противиться. И невозможно об этом не думать, когда он стоял рядом.

– Ян, почему? Почему ты мне ничего не сказала, когда пришла? – похоже, он думал о том же самом.

– Прости, – опустила я голову. Как всегда, оказалась не в то время не в том месте.

– Да нет же, господи! – выдохнул он. – Это ты меня прости. Я пытаюсь тебе сказать, что я не дегенерат, не урод, не извращенец какой-нибудь.