Друг моего отца

Ну не прижалась бы она ко мне так, если бы изменила. Не кинулась бы. Не умела она врать. Но кому-то очень хотелось, чтобы я поверил в её предательство. Чтобы я страдал. Прочувствовал каково это, когда тебя предали все. И я делал вид, что эту наживку по самые гланды заглотил.

«Бандитка моя!» – нестерпимо хотелось прижаться щекой к её волосам, и прошептать хоть что-нибудь ободряющее, дать понять, что каждой клеточкой души люблю её. Но я стоял и себя накручивал. Может она с Бломбергом не спала, но она его нарисовала.

– Он хотел убить Карину, – подняла она лицо. Любящее, расстроенное лицо. Как же я соскучился! Как же давно я её не видел. Но я глянул на неё ледяным равнодушным взглядом. И она осеклась, отступила, не понимая, что происходит, но не прекратила говорить. – Она в тяжёлом состоянии, а водитель, что её сбил – скрылся.

– Убить за что? – удивился я.

– Она тебе фотографию привезла, где отец, я маленькая и губернатор, – шептала она сначала скороговоркой, но теперь всё медленнее, глядя на меня растерянно, – и она… приехала про стоянку… предупредить.

Так вот в чём дело! А я то думал Валерик намеренно перенёс встречу, чтобы меня сбить с толку сбить. А это Каринка в планы губернатора вмешалась. То-то он дёргается, психует, дерзит. Тоже всё идёт не по плану?

«Эх, Валера, зря я о тебе так хорошо думал: плохо ты трахаешь своих баб.

– А этот, – зло глянула Янка на Валентиныча, которого привязали к дальнему от меня столбу. Предателей все опасаются. И здесь его тоже встретили не с распростёртыми объятиями. Использовали и всё. Янка всё ещё говорила, хотя я молчал. – Он сказал, что его внучка у них. Что, если я с ним не поеду, её убьют, а сам… – она замолчала, а потом нахмурилась.

– Ты мне скажи, – качнул я головой. А про себя подумал: внучка, значит? Старый хрыч! Но додумать остальное не успел – губернатор шёл к нам.

– Намиловались? – гаденько улыбнулся он. – Ничего не скажешь, хорошую жену ты себе нашёл. Сколько вы там женаты? Месяц? Меньше? А она уже трахается с кем попало. А каких надёжных людей себе подобрал! – откровенно глумился он.