Брачный приговор

На противоположной улице рабочие разбирают ограждения. Они уже снесли несколько пролетов, которые тут же подхватывает противно пикающий погрузчик и закидывает в грузовик.

— Ой, да, чудо свершилось, — отзывается Лариска. — Или справедливость, точнее сказать. Видно, что-то не срослось у нашего москвича.

Она злорадно хихикает.

— Разбирают площадку, — добавляет она. — И ограждения на той стороне все сняли, я второй день спокойно паркуюсь.

У меня нет сил поддерживать диалог. Я стою у окна и наблюдаю, как работают мужчины в чистеньких новых спецовках.

Правда, мы ни к чему не пришли.

А надо бы.

Невыносимо находиться в подвешенном состоянии.

— Все в порядке? — спрашивает Лариса, заметив мое молчание.

— Интересно, как быстро разберут, — я пытаюсь перевести тему подальше от моего пасмурного вида. — Работают слаженно, так и за день управятся.

— Было бы классно, — Лариса подходит вплотную и тоже выглядывает в окно. — У нас тут еще одна странность появилась.

— Какая?

— Вон в том углу, под знаком парковки, частенько стоит одна и та же машина. Сейчас тоже. Видите? Черная…

Вижу.

— Это со мной, — я усмехаюсь наблюдательности Ларисы, она углядела охрану, которую Самсонов поставил дежурить поблизости.

— Кофейни? — Лариса совсем теряется.

— А то! Фирменные рецепты надо охранять! — мне становится смешно, я оборачиваюсь к менеджеру и провожу ладонью по ее серому пиджаку. — Видела бы ты свое лицо, Лариса. Ладно, не бери в голову. Пусть стоит.

Я показываю, что подробностей не будет. Возвращаюсь к делам, и только около семи вечера покидаю кондитерскую. Рядом останавливается седан с моим водителем, так что я ныряю в салон и передаю ему стаканчик латте с круассаном, которые захватила с собой.

— Может, сделаем пару кругов по центру? Просто так.

Я расслабляюсь в машине. Всегда любила вечерние поездки, можно отдохнуть и попытаться разложить весь внутренний хлам по полочкам. Я вот никак не решу, где хочу жить. Стоит ли перебираться в Москву к отцу на постоянную основу или бросить якорь южнее. Я кручу эти мысли по кругу, чтобы не думать о другом.