Больше не люблю тебя, жена

Едва его губы касаются моих, все остальное будто исчезает. Я чувствую, как мое сердце колотится, будто вот-вот вырвется из груди. Меня целует тот, на кого я долго обижалась, и я не думала, что когда-нибудь снова окажусь так близко к нему. Что позволю прикоснуться ко мне. И что ещё хуже: я растворяюсь в нем вновь.

Поцелуй начинался грубо, но теперь он осторожный, как будто Загорский понимает, что перегибает, и в то же время ждет, чтобы я его оттолкнула. Я этого не делаю, и он снова набрасывается на меня с напором.

Его губы становятся более настойчивыми, и вместе с поцелуем нарастает волна того, что я пыталась подавить: тепло, нежность и неистовое желание. Закрываю глаза, позволяю себе погрузиться в этот момент. Чувствую, как по телу разливается жар. Кажется, все мои обиды растворяются, оставляя только трепет и волнение. Уходят на второй план. Мне не хочется думать о прошлом. О его болезненных словах. О том, как он тогда поступил.

Я так испугалась, что с ним может что-то случиться… Готова была душу дьяволу продать, лишь бы с ним все было хорошо.

Вот, продаю. Самому страшному дьяволу, который украл мое сердце еще несколько лет назад и не хочет возвращать. Из-за которого это самое сердце так долго болело…

Мои руки сами тянутся к его лицу. Я касаюсь щетины и сама горю от его прикосновений. Его ладони на моей талии. Ощущаю его дыхание — оно опаляет кожу, губы. Я снова чувствую то, что когда-то было так знакомо. Наши губы движутся в унисон, будто мы вовсе не были разлучены. Будто того времени, что мы были вдали друг от друга, вовсе не существовало… Не было ни разочарования, ни боли.

Внутри меня бушует самый настоящий ураган эмоций. Я жажду этого поцелуя, жажду его прикосновений, его присутствия. Это не просто поцелуй — это возвращение к тому, что я уже почти забыла. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Не хочу, чтобы он отстранялся.

Мне так хорошо.

Мое тело реагирует на каждое его движение: сердце бьется всё быстрее, а внутри, внизу живота скапливается приятная тяжесть.

— Это ничего не значит, — шепчу, оторвавшись от его губ, чтобы глотнуть воздуха.

— Ничего не значит, — с усмешкой повторяет Михаил.

И снова целует меня. Просовывает язык в мой рот, сплетается с моим, вырывает стон из горла.